Четыре ветра полностью

Тони толкал тележку по Главной улице, мимо заколоченных дверей. Когда-то процветающий магазин кормов для животных теперь отвели под госпиталь Красного Креста.

Одинокого тополя больше не было. Видимо, после того как дерево погибло от засухи, его срубили на дрова.

У госпиталя Тони подхватил Энта на руки. Мальчик стонал и кашлял.

В узком здании царил полумрак. Окна заколотили от пыли и ветра. Когда-то накрахмаленные белые халаты медсестер измялись и посерели. Доктор торопливо переходил от койки к койке: ему хватало времени только на то, чтобы оценить состояние пациента и дать указания медсестрам.

Тони внес Энта в палату.

– Моему внуку нужна помощь.

К ним уже спешила медсестра. Она выглядела такой же замученной и осунувшейся, как и все остальные.

– Сильно он болеет?

– Сильно.

Медсестра тяжело вздохнула:

– Сегодня утром освободилась койка.

Все они знали: значит, кто-то умер.

Медсестра печально взглянула на Элсу:

– Последние дни выдались тяжелые. Пойдемте.

Элса вслед за Тони вошла в палату, полную хрипящих, кашляющих пациентов.

Они положили Энта на койку у высокого окна, забитого досками. Щели в подоконнике были заткнуты тряпками. Слева лежал старик, боровшийся за каждый вдох. Его глаза закрывала маска.

Элса встала на колени рядом с сыном.

Он весь горел. Она потрогала его горячий лоб.

– Я здесь, Энт. Мы все здесь.

Лореда села на край койки.

– Мы с тобой в шашки сыграем. Я тебе поддамся.

Энт зашелся в судорожном кашле.

Вскоре Роуз вернулась с доктором. Она вцепилась в его рукав мертвой хваткой. Конечно же, Роуз отловила бедного доктора и притащила к внуку, в ней еще оставался боевой задор. Элса не понимала, как ей это удается.

Доктор наклонился к Энту, померил температуру. Закончив с осмотром, он вздохнул:

– Ваш мальчик серьезно болен, как вы, конечно, и сами знаете. Высокая температура, силикоз в тяжелой форме. Пыльная пневмония. В пыли прерий полно кремния. Он накапливается в легких и разрывает альвеолярные мешочки.

– И что это значит?

– Человек вдыхает пыль, глотает ее. Наполняется ею. По-другому не скажешь. Но вы правильно сделали, что привезли его сюда. Это лучшее место в городе в пыльную бурю. Обещаю, здесь за ним будет хороший уход.

Доктор посмотрел на койки с хрипящими, кашляющими, обессиленными пациентами и добавил:

– Постарайтесь не волноваться.

– Он умирает? – тихо спросила Элса.

– Пока нет. – Доктор легонько сжал ее плечо. – Ступайте домой, я ему помогу.

Элса так и стояла на коленях у кровати. Она уткнулась лицом в горячую шею сына, прошептала:

– Я здесь, малыш. Я тебя люблю.

Роуз осторожно подняла невестку. Элса изо всех сил старалась не закричать, не потерять над собой контроль. У нее хватило мужества посмотреть в грустные глаза свекрови.

– У нас есть масло, – сказала Роуз сдавленным голосом. – Испечем немного печенья, принесем ему завтра вместе с игрушками и одеждой.

– Я его не оставлю.

Вернулся доктор.

– Тут только дети и старики. Со всеми хотят сидеть родственники. Комнаты для посетителей нет. Идите домой. Поспите. Мы займемся лечением. Побудет здесь неделю. Может, две.

– Нам разрешат его навещать? – спросила Лореда.

– Конечно. И здесь есть другие дети, он сможет с ними играть, когда ему станет лучше.

– Что, если… – начала Элса.

Доктор ее оборвал:

– Этот вопрос все задают. Вот что я вам скажу: увозите мальчика из Техаса, если хотите его спасти. Туда, где он сможет дышать.

Роуз обняла Элсу, та не падала только благодаря поддержке свекрови.

– Пойдем, Элса. Приготовим нашему мальчику чего-нибудь вкусного. Завтра принесем ему гостинцы.

Элса стояла на краю мертвого пшеничного поля. Куда хватало глаз тянулись дюны окаменевшей от зноя коричневой грязи. Уже почти четыре часа, но солнце так и палит. Горячее и безжалостное. Ветряная мельница старалась изо всех сил – крутилась, поскрипывая.

Ей хотелось верить, что дожди вернутся, и семена прорастут, и эта земля снова расцветет, но теперь, когда Энт в лихорадке лежал на больничной койке, выкашливая пыль из легких, она больше не могла позволить себе надежды.

Пыль вызывает пневмонию.

Так говорят, но на самом деле виноваты лишения, и нищета, и человеческие ошибки.

Элса услышала чьи-то шелестящие шаги, при ходьбе теперь люди шуршали песком, будто шептали, боясь побеспокоить землю, которая предала, обратилась против них.

Рядом остановился Тони. Роуз подошла с другой стороны.

– Он здесь умирает, – сказала Элса.

Умирает.

Не только Энт умирал. Умирала земля, животные, растения. Все.

Жгучее солнце обратило все в пыль, и ветер унес эту пыль. Миллионы тонн верхнего слоя почвы.

– Нам нужно уезжать из Техаса, – сказала Элса.

– Да, – ответила Роуз.

– Мы можем продать коров правительству. Хоть какая-то помощь, – сказал Тони. – За двух коров нам дадут тридцать два доллара.

Элса глубоко, мучительно вздохнула, глядя на вымершую землю. Ей страшно было отправляться в неизвестность без работы и почти без денег. Всем было страшно. Никому не хотелось уезжать. Здесь их дом.

Над головой протяжно скрипела мельница, медленно вращались лопасти.

Они вместе пошли к дому, взметая ногами пыль.