После всего, что они преодолели, она не будет обижаться на одного человека, полного предрассудков. Ее злило, что Лореде и Энту пришлось столкнуться с таким отношением, но жизнь полна подобных несправедливостей. Достаточно вспомнить, как ее отец отзывался об итальянцах, ирландцах, цветных и мексиканцах. О, он брал их деньги и улыбался им в лицо, но как только дверь закрывалась, говорил о них всякие гадости. А мать, когда Элса принесла ей новорожденную внучку, увидела только смуглую кожу.
К сожалению, это уродство – часть жизни, и Элса не могла полностью оградить от него детей. Даже в Калифорнии, где они начнут новую жизнь. Ей просто нужно научить детей не обращать внимания на такое.
Они проехали указатель «Ферма Ди Джорджо», в поле работали люди.
Через несколько миль, на окраине милого городка, Элса увидела ряд аккуратных коттеджей поодаль от дороги, стоящих в тени деревьев. На одном из домиков висело объявление «Сдается».
Элса убрала ногу с педали газа и остановила грузовик.
– Что такое? – спросила Лореда.
– Смотри, какие чудесные домики, – ответила Элса.
– А мы можем себе такой позволить?
– Узнаем, если спросим, – сказала Элса. – Может быть.
Лореда сомневалась.
– В таком домике можно завести щенка, – сказал Энт. – Я очень хочу щенка. Я бы назвал его Тузиком.
– Всех собак зовут Тузиками, – сказала Лореда.
– Ну нет. Собаку Генри зовут Пятнашкой. И…
– Посидите в машине, – велела Элса.
Она вылезла из грузовика и закрыла за собой дверцу. По дороге к дому ей казалось, будто она идет навстречу мечте.
Входная дверь отворилась. Показалась женщина в красивом платье с цветочным узором и красном фартуке с оборками, в руках она держала метлу. Коротко стриженные волосы аккуратно завиты, очки без оправы увеличивают глаза.
Элса улыбнулась.
– Здравствуйте, – сказала она. – Красивый у вас дом. Сколько берете за аренду?
– Одиннадцать долларов в месяц.
– Ох, недешево. Но я уверена, что справлюсь. Я могу заплатить шесть долларов сейчас, а остальное…
– Когда найдете работу.
Элса обрадовалась, что женщина такая понимающая.
– Да, – ответила она.
– Вам лучше сесть в машину и проехать подальше. Скоро муж вернется.
– Может быть, восемь долларов…
– Мы оки не сдаем.
Элса нахмурилась:
– Мы из Техаса.
– Техас. Оклахома. Арканзас. Все одно. Все вы одинаковые. Здесь приличный христианский город. – Она указала на дорогу. – Вот куда вам надо ехать. Около четырнадцати миль. Там живут люди вашего сорта.
Женщина вернулась в дом и закрыла дверь. Через минуту она сняла с окна объявление «Сдается» и повесила новое: «Оки не сдаем».
Что с этими людьми не так? Элса знала, что ей не мешает помыться, и любому видно, что она переживает не лучшие времена, но все же. Большинству американцев сейчас нелегко. И она предложила восемь долларов аванса. Она не просила милостыни и подачек.
Элса вернулась к грузовику.
– Что? – спросила Лореда.
– Вблизи дом не такой уж симпатичный. Для собаки места нет. Женщина сказала, что мы найдем жилье миль через четырнадцать. Там, похоже, лагерь или мотель для людей с востока.
– Кто такие «оки»? – спросила Лореда.
– Люди, которым они не хотят сдавать жилье.
– Но…
– Хватит вопросы задавать, – отрезала Элса. – Мне надо подумать.
Пашни, снова пашни. Изредка встречались фермы, пейзаж представлял собой лоскутное одеяло из зеленой молодой поросли и коричневых, свежераспаханных полей. Первый признак цивилизации – школа, очень уютная с виду, с американским флагом у входа. Неподалеку вроде бы окружная больница, у входа стояла серая машина «скорой помощи».
– Это примерно четырнадцать миль, – сказала Элса, съехала на обочину и затормозила.
Здесь ничего не было. Ни знака остановки, ни фермы, ни мотеля.
– Это лагерь, мамочка? – спросил Энт.
Из окна Элса увидела палатки, допотопные автомобили и лачуги в стороне от дороги, в поле, поросшем сорняками. Их здесь можно было насчитать не меньше сотни, сбившихся в группы, но без всякого плана. Напоминало флотилию серых брошенных парусников в коричневом море. К лагерю не вела дорога, только колея в поле.
– Вот, видимо, о чем она говорила, – сказала Элса.
– Да! Лагерь, – подтвердил Энт. – Наверное, здесь и другие дети будут.
Элса съехала в разбитую колею. Ирригационная канава, полная мутной воды, тянулась вдоль поля.
Сначала они подошли к палатке, из которой, словно согнутый локоть, торчала печная труба. Перед откинутым пологом был свален скарб: помятые металлические ведра, бочки из-под виски, канистры, колода для рубки дров с воткнутым в нее топором, старый ступичный колпак. Неподалеку брошенный грузовик без колес. Хозяин возвел борта из реек и натянул сверху брезент – так и жил в грузовике под тентом.
– Фу, – скривилась Лореда.
Казалось, палатки, лачуги, ветхие автомобили сгрудились здесь без всякого плана и разбора.
По лагерю бегали тощие дети-оборванцы, за ними с лаем носились облезлые собаки. Женщины сидели на корточках у канавы, стирая белье в коричневой воде.
