В понедельник собрались дети, Тамара. Маленькую Надю стали отдавать днём Чермяниной (квартира этажом выше). Первые сутки Надя вела себя беспокойно, постоянно открывалась, срывала памперсы. Ночь с понедельника на вторник была для меня ужасной, Надя почти всю ночь в сознании, действующая рука очень подвижна, даже активно поиграла моим «детородным органом». Говорю: это всё твоё и тебя ждёт. Она в ответ одно слово: «было, было». С трудом, но отвечала короткими словами на вопросы. Пыталась шутить. Во вторник днём даже немного смеялась, когда Саша рассказывал какие-то байки.
Постепенно активность снижается, она почти никому не отвечает (Юле, мне и то очень коротко). Просила посмотреть Наташу с Дарьяной, Ваню и Витю Солодовых. Вчера днём приезжала Людмила Сиротенко, Надя с ней пообщалась, попросила, чтобы Петя приехал, она хочет с ним поговорить. Часов в 6 вечера приехал Петя Сиротенко, Надя не смогла даже открыть глаз. Я ей говорил, Петя пришёл, ты же его звала. Мы так и не поняли, осознала ли Надя его присутствие.
Сегодня ночью она спала нормально, но явно учащённое дыхание и повышенный пульс. Кстати, Надя довольно неплохо ест (естественно, по сравнению с состоянием до инсульта).
Закончу пока, очень тяжело писать, даже думать тяжело о будущем. Моя жизнь превращается в копию папиной с разницей в 25–30 лет.
28.11.2001 г. …Надя лежит, то ли в бреду, то ли во сне. Третий день колем морфин, сильный наркотик прекращает жалобы Нади. А до того она только повторяла: помогите мне. Баралгин, трамал и промедол её уже не успокаивали. Страшно смотреть на попу и руки, исколото всё, что можно. Дело идёт к трагическому концу. Вчера вечером не смогли измерить давление, такое низкое, что приборы высвечивают слово «ошибка», в том числе и американский тонометр Дины. Сегодня утром давление 90 на 60. Я думаю, в какой-то момент Надя, так и не просыпаясь, уйдёт навсегда. Все уже готовы и ждут, сколько можно ей мучиться.
04.12.2001 г. Непоправимое случилось! В пятницу 30 ноября 2001 г. в 3.30 Надя умерла.
Как это было. Вечером, в четверг, Надя мало говорила, однако узнала Людмилу Сиротенко. Я последний раз сознательно общался с Надей утром в четверг, когда на мой вопрос: «Надя, ты меня слышишь?», услышал очень тихое: «Слышу». По-видимому, гортань была уже совсем перехвачена. На дальнейшие вопросы типа, хочешь ли пить, Надя не реагировала.
