Вечером дочки Юля с Леной её помыли, начали измерять давление, второй раз за 4 суток оба импортных тонометра отказывались высвечивать результаты измерения и показывали «ошибка», т. е. давление такое низкое, что не ухватывается прибором. В этот день (29 ноября) в 10 часов утра давление на левой руке показывало 73/56 с пульсом 111 ударов в минуту, на правой 78/51, пульс 109.
Подошла Юля, спрашивает, ставить ли морфин с реланиумом, так как мать в забытьи. Кстати, ранее в этот последний день Надя громко стонала, чего уже давно не было. Я говорю, надо ставить. После уколов, Надя громко захрапела. Я лёг рядом и постоянно вытирал пот специальной махровой тряпочкой (после морфина Надя очень потела). Примерно в 24.15 выключил свет и попытался заснуть. Долго не удавалось из-за громкого дыхания Нади. Среди ночи (на часы не посмотрел) рукой пощупал пульс Нади, очень тихий, но частый (ударов 120, не меньше, не считал).
Неожиданно проснулся, как вздрогнул, от тишины. Пощупал лоб — горячий, руки горячие, но нет пота. Походил по квартире, снова подошёл к Наде, включил свет. Попробовал найти шейную артерии, по которой так лихо в детективах определяется смерть. Минут через 10 поднял девчонок: по-моему, наша мама умерла. Вызвали Людмилу Петрову, всё-таки не очень понятно: лоб горячий, руки горячие. Минут через 20 появилась Людмила, подтвердила факт смерти. Начал работать на телефоне, позвонил Вельде в Германию, попросил всех оповестить.
Сразу же определился, похороны состоятся в субботу 1-го декабря, что первоначально вызвало отрицательную реакцию некоторых родственников (предлагали понедельник), проявил твёрдость, Людмила Петрова меня поддержала.
Даже сейчас без слёз не могу записывать, но это надо сделать по горячим следам, иначе достоверность пострадает.
Продолжаю. В 4.30 пошёл в гараж за машиной и поехал за Надиной сестрой Тамарой. Пока её привёз, Саша с Андреем уже привезли гроб (заготовлен заранее, хранился у Саши на работе) и фотографии, изготовленные в течение первых пяти дней после инсульта. Кстати, подготовлено и хорошее место на кладбище.
С 6 утра начал обзванивать знакомых по телефонному справочнику. Оказалось, не так просто. Томск — город дурной, за несколько лет номера телефонов поменялись 3 раза. Позвонил Игорю в Тюмень.
