– Нет, меня убили здесь, – отозвался Пейт. – Войско тогдашнего Гуара привезло в столицу двух эрни, обездвиженных магами. Властителю хотелось узнать пределы нашей выносливости. Наш сородич Алейр передает тебе привет, но он сюда не пришел – не любит здешний люд. Я же решил, что надо помочь одному из нас.
– Скажи сородичу Алейру, – пусть его Бездна будет Садом, – глухо сказал Рут.
– Передам, – беззаботно ответил Пейт. – И добавлю, что месть дело хорошее, но лучше обменять полудохлую месть на настоящие жизни. Тем более если это жизни нашего рода. А мы с тобой именно это и сделаем. Скажи-ка этим людишкам, пусть выйдут из-за стола.
Тарлани вскочили с лавки мгновенно – на лицах у всех выражалось изумление и любопытство. Маги как дети, им только дай намек на новую магию.
Трое из служителей заупрямились, но прочие их уломали, напирая на «жизни невинных элиморцев».
– Стол прибери, – сказал Пейт, поворачиваясь к столешнице.
Рут шагнул, выхватил меч и одним длинным движением очистил стол от кувшинов, тарелок и бокалов. Зазвенела бьющаяся посуда.
Мертвый эрни вскинул левую руку, ту самую, кулак которой все это время был сжат. Медленно развел пальцы. На столешницу высыпалась горка мелкого серого праха.
– Это прах нас обоих, меня и Алейра. – Пейт глянул в лицо Руту, смешливо прищурился. – Не будь я призраком эрни, мне бы не удалось дотащить его.
Именно этого замечания не хватало Руту, чтобы встал на место последний камешек в мозаике.
– Ты знал все еще до нашего прихода сюда, – с расстановкой сказал он.
На лиловом лице опять появилась ухмылка. Такого весельчака среди живых сородичей Рут никогда не встречал. Похоже, древние отличались от нынешних эрни не только временами, в которых жили.
– Может, мне захотелось поболтать с потомком?
– А откуда прах? – спросил Рут серьезно. – Я могу похоронить его с почестями, забрать с собой в Керсу.
– Э нет! – светящийся эрни погрозил пальцем. – Как только весть о том, что здесь случилось, разнесется по миру, на мою могилу набежит толпа всяких жаждущих и страждущих. И покоя нам с Алейром не будет, так что лучше уж мы останемся там, где умерли. Ты понял, что нужно сделать? Принесите бумажку и накорябайте свою мольбу поверх праха. А потом повесьте на Стену.
Лицо призрака вдруг посуровело, он посмотрел на Рута так, словно изучал его. Потом кивнул.
– Сейчас я уйду, сородич. Ты ничего не хочешь у меня спросить, потомок одной из наших линий?
– Что нужно написать, чтобы… – Рут хотел сказать «чтобы мертвецы улеглись обратно». И лишь в последний миг сообразил, что это будет невежливо. Поправился: – Чтобы ночи Элимора перестали гореть лиловым светом?
– Да ты поэт, – одобрительно сказал призрак. – Однако правильный вопрос не «что», а «кто». Чтобы ночи Элимора снова почернели, написавший должен поклясться, что отомстит Гуару Валеру, потомку того самого Гуара. Старая месть и новая месть. И упаси вас Трира не сдержать клятву.
Пейт выдержал паузу, лица служителей, ожившие при его последних словах, снова застыли.
– Потому что тогда в Элиморе не останется никого из тех, кого тревожит свет по ночам. – Он глянул на Рута, снова заулыбался. – Прощай, сородич. Передай всем прочим: наша Бездна и вправду Сад, пусть и каменистый.
Он развернулся и пошел к двери.
– Благодарю тебя, Пейт. – Рут отвесил от стола поклон. – И Алейра.
Лиловый призрак ответил кивком, не оборачиваясь.
Служитель Коэни, толстячок, стоявший с заломленными руками, нервно крикнул вдогонку:
– Постой! А храмовое дерево и впрямь способно нас хранить? Великий дар Коэни жив?
Призрачная фигура задержалась на мгновенье перед дверью, не оборачиваясь буркнула:
– Да. Вот только этот дар не кормит, не греет и не радует. А также благоразумно не трогает то зло, что творится за его пределами.
И Пейт Лайрес ушел. Загремели, удаляясь, шаги.
После нескольких мгновений замешательства толстый служитель Коэни кинулся к двери и бросил несколько слов в темноту коридора. Вернувшись, сообщил:
– Сейчас сюда принесут бумагу и пишущий стержень. Нам надо решить, кто…
– Думаю, это должен быть я, – негромко произнес Рут. – Сородич обращался ко мне, дар тоже преподнесли мне. Убить Гуара теперь мой долг.
– Нет! – твердо заявил женский голос. Служительница Алора…
– Дело даже не в том, что страна, которая гибнет, моя. – Руки ее откинули полы плаща и легли на храмовый камень, висевший на груди. Стиснули его так, что побелели суставы, хотя на лице при этом не было заметно и тени молитвенного экстаза. – Дело в другом. Вас могут не подпустить к Гуару Валеру близко. А если подпустят, то сначала прикроют его заслонами. В то время как я пройду беспрепятственно. Как главная служительница главного храма, которая пришла сообщить властителю, что мертвецы ушли и его страна спасена.
– Послушайте… – начал было Рут.
