Слегка теряюсь в новом помещении. У него в семье есть инвалид. Это видно по поручням, прикрученным к стенам. На душе становится тяжело. Санузел выглядит абсолютно современно. Он отделан скромненько, это заметно по недорогим материалам, но ремонт очень свежий, здесь даже до сих пор пахнет строительными смесями, этот запах ни с чем не перепутать. Так странно… Комната дровосека на контрасте с новой сантехникой и хромированными кранами смотрится совершенно чужеродно и вовсе не монтируется с тем, что я вижу сейчас. Коридор, по которому он меня провел, оклеен свежими обоями, на полу новый линолеум. Похоже он специально привел меня в ту комнату. Ждал какой-то особенной реакции?
На носочках возвращаюсь назад, тихонько прикрываю за собой дверь. Кирилл сидит на ковре по-турецки и уплетает свои бутерброды. Улыбается мне с набитым ртом, взглядом приглашает к столу.
— Я не буду есть… спасибо, — пристраиваю пятую точку к мягкой кровати. — Здесь одна кровать? — оглядываюсь по сторонам. — Что-то мне подсказывает, что за просто так ты мне ее не уступишь…
Он почему-то давится, похлопывает себя ладонью по груди.
— И в мыслях не было? — смеется.
— Чего не было в твоих мыслях? — раздражаюсь от его ржущего вида.
— И в мыслях не было брать с тебя плату за кровать. Но раз ты настаиваешь и не хочешь быть мне обязанной, я не против, — делает большой глоток из кружки.
Пальцы сами захватывают чашку с чаем, делаю небольшой глоток. Морщусь от приторно сладкого чая. Отставляю чашку в строну, стаскиваю с бутерброда колесико огурца, закидываю его в рот, следом закидываю второе. Жую.
— Вместе будем спать, — заявляет он, до дна осушая кружку. Поднимается и вытаскивает из шкафа стопку постельного белья, кидает его на кровать. — Можешь поменять пока, а я в душ схожу.
Не оборачиваясь, скрывается за дверью. Продолжаю сидеть на неразобранной постели, рассматриваю хрустальные висюльки на люстре, считая паутинки раскинутые между ними.
Дровосек возвращается в комнату в одних боксерах. Он вообще охренел, что ли? Уставившись на него, пытаюсь скорчить максимально недовольное лицо.
— Что такое? Не царское это дело перестилать постель? — дергает за покрывало подо мной. Почему-то мне казалось, что про «будем спать вместе» он пошутил. Поднимаюсь с кровати и отхожу в сторону, наблюдая за ним со спины.
— Может ты оденешься? — отворачиваюсь к окну.
— А что не так? — произносит с усмешкой.
— По-твоему ходить голым перед незнакомой девушкой, это нормально?
— Ну тебе ведь можно ходить голой, перед незнакомыми людьми, я в отличие от тебя по городу в таком виде не шастаю. А поскольку, мы с тобой уже не чужие люди, — хмыкает, — то могу себе позволить рядом с тобой слегка не подобающий внешний вид, — заправляет одеяло в пододеяльник, — Готово! Можешь раздеваться и нырять под одеяло, — оборачивается и кивком приглашает меня в кровать.
— А ты?
— Только после дамы, — ведет себя как клоун, выписывая какие-то странные реверансы.
Молча иду на веранду, отодвинув занавеску, выскальзываю за дверь. Подхватываю плед и укутываюсь в него с головой. Сажусь в кресло подгибая под себя ноги. До утра осталось каких-то несколько часов. В этом доме кроме него, наверняка, живут адекватные люди. Попрошу вызвать мне такси и поеду домой. Сколько бы я не обижалась на папу, вернуться все равно придется.
Кирилл появляется в дверях одетый в футболку и в спортивные брюки. Присаживается передо мной на корточки, смотрит с ухмылкой.
— Пойдем… Ты заболеешь, если будешь сидеть здесь до утра.
— Нет уж, спасибо. Мне прекрасно известно, что у тебя на уме, — складываю фигу из пальцев и кручу ей перед его носом.
— Ну-ка, удиви меня!? — посмеивается он.
— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — стою на своем.
— Я очень в этом сомневаюсь, — подхватывает меня под мышки, приподнимая с кресла.
— Не трогай меня! — пищу полушепотом. — Имей ввиду, я закричу!
— Не надо кричать! — прикладывает палец к своим губам. — Вот ты, наверное, думаешь, что я только и мечтаю сейчас уложить тебя в койку, чтобы… — делает неприличные движения руками. — А на самом деле, я думаю о том… — раздумывает пару секунд, — что пи…ц, как хочу спать, а завтра рано вставать. — Видит, что его слова слабо на меня действуют. — А еще я ненавижу брить подмышки и стричь ногти на ногах, — добавляет зачем-то. Я зажимаю ладонью рот, чтобы не расхохотаться в голос. — Имей это ввиду, если вдруг сама захочешь ко мне поприставать, — я беззвучно смеюсь, а он волоком тащит меня обратно в комнату.
Ну нет… так не пойдет. Через прозрачное остекление двери наблюдаю за тем, как Алика кутается в одеяло и забирается в кресло. Что с ней делать? Похоже сегодня мне придется спать на полу. Думаю я, до тех пор, пока не затаскиваю ее обратно в комнату. Она нисколько не сопротивляется, смеется над чушью, которую я сморозил совершенно спонтанно.
— Ты дашь мне что-нибудь из одежды? — не переставая улыбаться, произносит она.
— Зачем тебе одежда ночью? Ты ей и днем то мало пользуешься.
— Кирилл! — хмурит брови складывая руки на груди.
