— Я к тому, что под одеялом все равно ничего не видно, — пожимаю плечами.
Она продолжает смотреть на меня нахмурено.
— Ладно, если ты настаиваешь, — открываю дверцу шкафа.
Это бабушкина половина, у нее так много вещей, что она занимает по две трети всех полок в каждой комнате. Может это и к лучшему. Вдруг, увижу ее в ситце в цветочек и все мои фантазии относительно ее офигенного тела, рассеются сами собой. Вытягиваю первую попавшуюся ночную рубашку. Бабуля у меня женщина в теле. Алике хватит обернуться в эту тряпку раза четыре не меньше.
— Как тебе вариант?
Вздохнув она сама распахивает вторую дверцу и сдергивает с полки мою черную футболку, а за ней и шорты, расположенные полкой ниже. На секунду задерживает взгляд на крае надувного матраца, выглядывающего с нижней полки. Затаив дыхание, жду ее реакции. Заметила ведь… точно заметила.
— Эти вещи тоже принадлежат твоей бабушке? — ехидно улыбается она. Но про матрац ни слова. Значит и сама не против. — Может ты отвернёшься?
— Я лучше за дверь выйду, — скрываюсь за дверью, но прикрываю ее не до конца.
Стою и нагло палю в щель за тем, как она высвобождается из своей одежды и надевает мою. Алика торопится. Сдернув топ, быстро натягивает футболку скрывая под черной тканью обнажённую спину и тонкую талию. Она доходит ей до середины бедра и почти полностью скрывает кожаную юбку, от которой она так же быстро избавляется. Прыгает на одной ноге, стягивает колготки и сунув ноги в шорты кажущиеся на ней просто гигантскими, являет мне на секунду кусочек своей голой попы. В глазах плывет и двоится, сразу вспоминается наша поездка в поля и ее истерика из-за ожога крапивой.
Выдержав несколько секунд, приоткрываю дверь и заглядываю в комнату.
— Можно уже?
Она еле заметно кивает и быстренько ныряет под одеяло придвигаясь к стенке, обводит острым ногтем узоры на ковре уткнувшись в него взглядом. Гашу свет и направляюсь к кровати.
— Валетом! — ее голос звучит в полутьме очень звонко.
— Что?
— Ложись головой туда, — тычет пальцем в противоположный конец комнаты.
— Ты забыла о том, что я говорил про ногти на ногах? — усмехаюсь.
— Соседствовать с твоими небритыми подмышками, тоже такое себе удовольствие.
— Да, брось ты! Я повернусь к тебе спиной. Ты вон и так уже отвернулась.
— Нет, — произносит она, будто это я занял ее постель, а не она гостит у меня.
— Здесь одна подушка, — все же укладываюсь позади нее, слегка выдергивая подушку из-под ее головы.
Алика заметно напрягается. Зрение уже немного привыкло к темноте, и я прекрасно вижу то, как она дышит, плотно прижимая к себе одеяло. Меня забавляет ее реакция. Наверное, она уже тысячу раз пожалела, что ушла из дома. Возможно, не подбери я ее на дороге, она бы побродила еще немного по улице и вернулась бы домой. Не куда ей пойти. Похоже, ни друзей ни знакомых у нее здесь нет. Становится даже стыдно немного за свои пошлячие мысли, но думать ведь мне никто запретить не может. А то, что я точно не причиню ей вреда, это факт. Где она еще встретит такого альтруиста?
Съежившись, Алика зажимает в кулаках одеяло перед собой, притворяется спящей. Невозможно так быстро уснуть. Стараюсь держать дистанцию, но сетчатая кровать как гамак, заставляет мое тело по миллиметру сползать ниже.
— Ты обещал отвернуться! — цедит сквозь зубы. — Прекрати дышать мне в затылок.
Пытаюсь изобразить легкий храп, за что тут же получаю острым локтем в солнечное сплетение. Хриплю, намеренно изображая страдание больше чем того требует ее слабый тычок.
— За что? Ладно бы, я хотя бы так сделал! — быстро нащупываю резинку ее трусов, выглядывающую из-под сползающих шорт, щелкаю ей, оттянув на приличное расстояние.
Алика взвизгивает и заряжает мне пяткой по коленке. Ловлю ладонью ее ступню. Холодная, пи…ц!
— Ты замёрзла?
— Нет, пусти!
— У тебя ноги, как ледышки!
— Они всегда такие! Пусти! — пытается лягнуть меня снова.
— Еще бы они у тебя такими не были, ходишь на морозе голожопая, — прижимаю ее ступни ногами, слегка задрав штанины спортивок. — Сейчас я тебя отогрею или сам замерзну, — чувствую, как ее ледяные пятки холодят мою кожу. — Не дёргайся, — слегка прижимаю ее к себе, обнимая рукой за талию.
Алика цепенеет, и почти не дышит. Боится.
— Расслабься ты, — шепчу ей на ухо. — Скажу тебе честно, чтобы сразу расставить все точки на i, — вздыхаю. — Тебе не стоит меня бояться. Дело в том, что ты… как бы это помягче сказать… не в моем вкусе, короче.
Алика выдергивает ноги и разворачивается лицом ко мне. Наблюдаю за тем как блестят ее глаза в темноте. Смотрит на меня гипнотизируя взглядом.
— Ладно, ладно. Не смотри так, ты меня раскусила, — не могу не улыбнуться ее злющему взгляду. — Еще в каком вкусе. Расслабься и спи спокойно. Я буду держать руки при себе. А даже если и распущу слегка в полудреме. Не волнуйся, ничего серьезнее щипка за попу или за грудь я тебе не сделаю, — снова тяжело вздыхаю. — Даже если захочу, не смогу…
Ее взгляд из злого и надменного становится слегка растерянным.
— Ты умеешь держать язык за зубами? Никому не расскажешь, если я признаюсь тебе кое в чем?
Она еле заметно кивает.
