Не в силах никуда от него деться пытаюсь погладить его тонкую шею. Он быстро соображает, что моя футболка не имеет ничего общего с едой, тычется носом мне в колено. Подставляю ладонь, позволяя облизать свою руку.
— Кость! Не успел покормить еще? — голос Ульяны разносится за спиной.
— Нет. Только собирался.
В помещении появляется мужчина, в его руках две ёмкости похожие на детские бутылочки, но во много раз больше по объему. Огромная рыжая соска, надетая на трёхлитровый баллон, так примерно это выглядит.
— Он все это выпьет? — интересуюсь выкатив глаза из орбит.
Он выпьет два раза по столько, — смеется мужчина и протягивает мне бутыль.
— Я не смогу, — пытаюсь отмахнуться ладонями, но никто не слышит моих возражений, в мои руки всовывают тяжеленную бутылку.
Растерянно смотрю на нее, ощущая, как этот чертенок, прикусывает мое колено, быстро подсовываю ему соску, за которую он тут же цепляется губами и обернув сосок языком словно трубочкой в считанные секунды выпивает содержимое бутылки, потом второй, откуда то появляется третья и четвертая.
— Вот это аппетит! — восхищаюсь им вслух. — А почему его забрали от мамы? Для него, наверное, было бы лучше, если бы она была рядом.
— У его мамы небольшие послеродовые проблемы, ей сейчас занимается ветеринар. Ставит капельницы и следит за ее состоянием. Как только ее состояние нормализуется, его пустят к ней, — объясняет мне Уля. Мужчина принесший молоко уже незаметно скрылся.
— Прям, как у людей, — качаю головой и наглаживаю кругленький бочок жеребенка. Он ластится к ладоням с удовольствием принимая поглаживания.
— Да, так и есть, — улыбается девушка. — Хочешь дать ему имя? У всех здесь есть свой питомец. У Розы Мирай. У Тимура Урус и Буцефал. У Кирилла Чика.
— А у тебя?
Уля резко меняется в лице, слегка отворачивается.
— И у меня…, - не договаривает почему-то, делая вид что отвлекается на посторонний звук. — В прошлом году Егор купил орловского-рысачка совсем маленького и подарил его Сережке. Его зовут Аксель, и они растут вместе, — легкая улыбка подергивает ее губы. — Дай ему имя, и он станет твоим.
— В смысле, моим? Ты что, даришь мне жеребенка, вот так просто?
— Почему нет? Он будет расти здесь и признавать тебя в качестве хозяйки.
— Это слишком большая ответственность, — отрицательно мотаю головой.
— Посмотри на него, он уже признал в тебе мамку, — смеется.
Жеребенок захватывает мои пальцы и начинает посасывать их. От странных ощущений вскрикиваю раненой чайкой. Смеюсь. Мне не больно. Скорее щекотно. У него такой шершавый язык и пока еще нет зубов.
— Я не знаю. У меня есть кошка, но и на нее у меня фантазии не хватило, — пожимаю плечами.
— И как ее зовут?
— Кира, — опускаю глаза, утыкаясь взглядом в колени.
— Посмотри на него внимательно. Может он напоминает тебе что-то или кого-то. А вообще, есть такое правило. В имени жеребенка должна присутствовать хотя бы одна буква из имен родителей. В идеале первая, но можно и кусочек из середины.
— И как зовут его родителей.
— Маму Тара, а папа самозванец, — смеется Ульяна. — Не уследили.
— Танк, Таран, Туман, — перечисляю первое, что приходит в голову. Уля улыбается. — Говорю же! У меня совсем плохо с фантазией. Бастард! — вскрикиваю неожиданно.
— Хорошо, — кивает Ульяна.
— Имя матери прям в середине — комментирую свой выбор. — Хотя нет. Это как-то…
— Хорошо звучит, — не дает мне засомневаться Уля.
— Ну папа ведь самозванец, так ведь?
— Так, — кивает она.
— Пусть будет Бастардом или… Тюльпаном! — вновь осеняет меня. — Будешь Тюльпанчиком? — обращаюсь к жеребенку, улегшемуся в моих ногах. Тюльпан хорошо, — киваю. — Тюльпан, мне нравится.
— Так и запишем в его документах.
— У него будут документы? — удивляюсь.
— Конечно.
Жеребенок тихонечко сопит у моих ног. Уля аккуратно откатывает мое кресло назад. Мы тихо покидаем его временный приют.
— Я научу тебя нескольким техникам езды верхом, при которых ты будешь максимально расслаблена. Сможешь невербально общаться с лошадью, — Уля катит меня назад по бетонной дорожке. — Но можешь делиться своими мыслями и переживаниями и в слух тоже. Лошади отлично умеют слушать, и все понимают, — мы останавливаемся. — Мне кажется у вас схожие характеры.
— С кем?
— С Чикой, — улыбается Ульяна. — Кирилл никогда не искал легких путей… Давай, сегодня попробуем на закрытом манеже, — бросает взгляд на запястье. — Там сейчас перерыв у вольтижеров. Никого не должно быть.
— Давай, — пожимаю плечами, ощущая, как тысячи иголочек, покалывают мое тело. Мне совсем не страшно, но очень волнительно.
«Ты можешь сегодня подняться ко мне?»
Отправляю сообщение и прикусив нижнюю губу, смотрю на свою работу.
Он догадается, что оно не само сломалось… «Конечно догадается, балбесина!» — ругаю себя мысленно. Все-таки, нужно было попросить Розу. Она бы своими ключиками покрутила, вытащила бы какой-нибудь незаметный шпунтик и ничего не было бы заметно. А так, оно выглядит теперь, будто его Камаз переехал.
Дровосек перезванивает мне.
— Я буду минут через пятнадцать. Пассажира высажу и подскочу. У тебя что-то случилось?
