Тяжелое полотенце оттягивает голову назад. Дернув головой, сбрасываю мокрую тряпку. Влажные волосы рассыпаются по плечам. От соприкосновения прохладных прядей и разгоряченного тела, передергивает. По спине пробегаются крупные мурашки. Этого не может быть… Еще раз напрягаю мышцы, но больше не чувствую их, пытаюсь сделать это снова и снова, но бесполезно. Я больше не чувствую ничего. Только испепеляющий стыд за то, что могла думать об этом. Именно стыд и ничего другого. Потому что после случившегося, я даже помыслить о близости с ним не могла. Даже во сне не позволяла себе воспоминаний. А тут такое…
Рухнув обратно на подушку, закрываю глаза. Хочется свернуться калачиком, с головой накрыться одеялом и тихо заскулить. Сама не понимаю, как оказываюсь на боку, и как подгибаются мои колени. Не сильно… ноги подгибаются буквально на несколько сантиметров, но это ощущение простреливает позвоночник и бросает в жар, от которого тело моментально покрывается мелкими росинками пота.
Нет! Это невозможно… Рука сама ползет по бедру ощупывая его и щипая. Пытаюсь еще немного подогнуть колени, ступни прочерчивают по простыне еще несколько сантиметров. Дышу как загнанная лошадь. От новых ощущений, виски пульсируют, затылок немеет, спина скованна напряжением, во рту так пересохло, что я с трудом размыкаю сухие слипшиеся губы, чтобы сделать глубокий глоток воздуха ртом.
Поворачиваюсь на спину и приподнявшись на локтях смотрю на свой мягкий немного поплывший живот. Я вовсе не жирная. Будь я на ногах, мою фигуру можно было бы назвать сочной или просто «в теле». Но перед глазами рисуется тонкий гибкий силуэт Розы в моем платье, и я смотрю на себя иначе.
«Хватит жрать!» — командую себе мысленно и снова откидываюсь на подушку. Нужно наладить питание. Лишние килограммы утяжеляют мое тело, придавливая меня к горизонтальной поверхности.
Удивительно работает мой мозг, еще вчера я и думать не хотела, о том, что когда-нибудь встану на ноги. Сегодня же желание встать, взыграло во мне с невероятной силой, заставляя вновь и вновь ощупывать ноги и прислушиваться к своему телу.
Сегодня я подожду Дровосека внизу. Я знаю во сколько он должен подъехать, поэтому сама спускаюсь на парковку. На самом деле мне не хочется пускать его в квартиру. Слишком яркие воспоминания связанны с его присутствием в моей комнате. Не хочу подливать масло в огонь, иначе мне предстоит еще ни одна тяжёлая ночь.
Ругаю себя за слишком аккуратно зачёсанные волосы в высокий хост. Он значительно короче, чем раньше, но все равно эта прическа очень идет мне, даже не смотря на прилично растолстевшие щеки. Я долго сомневалась, стоит ли слегка подкрасить глаза, не убранная косметика, так и манила меня, но я сдержалась. Еще не известно сколько сегодня мне предстоит пролить слез. Потекшая тушь на лице, слишком жалкое зрелище.
Дровосек как всегда пунктуален, заезжает на парковку в назначенное время. Папа был очень удивлён, тому что сегодня я собралась без напоминаний и уговоров. Не вижу смысла сопротивляться. Проще молча выполнить необходимые упражнения и вернуться домой. Нет во мне больше душевных сил на капризы и истерики.
— Привет, — Кирилл улыбается мне добродушной улыбкой. Смотрю на него через открытое окно. — Я думал, сегодня придется по новой тебя уговаривать, а ты уже готова.
— Привет, — сама дергаю ручку двери, прячу взгляд. — Мы ведь договорились, — не поднимая на него глаз опираюсь руками на сидение и перебираюсь в салон.
Кир выходит из машины и обогнув капот подходи к креслу, складывает его, убирает в багажник, возвращается за руль.
В салоне повисает молчаливая пауза, тишина буквально звенит в ушах. От этого звона становится некомфортно. Я по-прежнему смотрю в пол, не решаясь скосить на него взгляд.
— Как поживает Анна Никитична? — пытаюсь разрядить обстановку.
— Все хорошо. Поливает свои грядки, консервирует огурцы, — не отрывая взгляда от дороги, произносит Кирилл.
— А дядя Слава? У него ведь была операция…
— На костылях пока, но уже гораздо уверенней.
— Олеся выросла, наверное? — пытаюсь улыбнуться, пальцы скручивающие край футболки, слегка подрагивают. Все-таки ощущать его близость слишком тяжело. Наверное, я переоценила свои силы.
— Да не то, что бы очень, — Дровосек пожимает плечами. — Я больше не живу на даче. Видимся раз в неделю где-то.
— А где живешь? — все же бросаю на него тревожный взгляд.
— Квартиранты съехали в феврале, и я перебрался обратно в квартиру. Мне удобней жить в городе.
— Ясно, — бормочу себе под нос. Продолжая замусоливать пальцами край футболки.
Дергаюсь от громкого звука, раздающегося из динамика его телефона, лежащего на панели. Взгляд выхватывает имя звонящего. Дровосек сбрасывает звонок и переворачивает телефон дисплеем вниз. Звонок повторяется. Снова сбрасывает. После третьего звонка недовольно принимает вызов.
