Павлик смотрел на дядьку в шляпе настороженно. Тот ему не понравился. Он вроде был вежливый, говорил мягко и вообще казался добрым, но руки почему-то держал в карманах, хотя на улице было тепло, и еще судорожно облизывал губы.
Мужчина уловил интерес со стороны Сережи и присел рядом с ним на лавку.
– Щенок, – заговорил он с мягкой, едва заметной хрипотцой. – Овчарка. Как в фильме «Ко мне, Мухтар». Смотрели? С Никулиным. Или «Пограничный пес Алый».
– Конечно смотрели, – похвалился Сережа.
– Вот я думал, вдруг это ваш щенок потерялся. Жалко. Он породистый. Я бы себе забрал, да я не местный. Ехать далеко, а у меня ни поводка, ни намордника. А без намордника собаку в электричку нельзя.
Мужчина в плаще вздохнул.
– А где этот щенок? – с надеждой спросил Сережа.
– Я ж не местный, – пожал плечами дядька, – названий улиц не знаю. Показать могу.
– Покажите! – попросил Сережа.
Мужчина с сомнением посмотрел на часы.
– Как бы мне только на электричку не опоздать.
– Успеете, – с мольбой протянул Сережа.
– Ну что ж с тобой делать, – нехотя вздохнул незнакомец в плаще. – Идем, покажу.
Мальчишка вскочил с лавки, подхватил ранец, готовый бежать к щенку овчарки, обладание которым было круче, чем катание на всех электричках мира. Спохватился, обернулся к Павлику.
– Ты идешь?
Павлик недоверчиво смотрел на дядьку. Тот по-прежнему ему не нравился, идти с ним никуда не хотелось.
– А как же электричка? – спросил Павлик.
– Не уедет, – отмахнулся друг. – А уедет, так другая будет.
– Я тебя здесь подожду, – тихо сказал Павлик, лелея надежду, что Сережа один никуда не пойдет.
Но он ошибся.
– Белорус! – поддразнил Сережа и пошел вместе с неприятным дядькой.
Павлик смотрел им вслед. Они на ходу говорили о чем-то, спустились с платформы и пошли в сторону лесополосы. Павлик ждал. Приехала электричка, остановилась. Вышли и вошли пассажиры. Закрылись двери. Электричка с натужным гудом набрала скорость и скрылась за поворотом.
Павлик сидел и ждал. Потом была еще одна электричка и еще, а ни дядька в шляпе, ни Сережа так и не появились. И дома Сережа не появился. А через несколько дней в школе стали шептаться, что Сережи больше нет.
Это было полгода назад.
Павлик стоял перед Витвицким с виноватым видом.
– Я подумал, может, это и неважно, что Серый с тем дядькой ушел щенка смотреть. А если узнают, что мы школу прогуляли…
Мальчик опустил взгляд и замолчал. Витвицкий достал фоторобот, протянул Павлику.
– Посмотри, это не тот дядька, который вас звал овчарку смотреть?
Мальчишка посмотрел на фоторобот, на рисунке был изображен безвозрастный вроде бы человек в шляпе и темных почему-то очках. Но Павлик узнал, коротко кивнул.
– Да, похож.
– Ты молодец, – капитан убрал картинку. – Только больше не прогуливай. Обещаешь?
Павлик снова кивнул.
На школьном крыльце их уже ждала улыбчивая старший лейтенант Ирина Алексеевна. Рядом с ней стояли спортивная сумка и небольшой чемодан. Капитан взял чемодан, открыл прямо на ступеньках, достал из кармана импортный ножик-выкидушку и протянул мальчишке.
– Держи.
– Это мне? – удивился Павлик, не веря происходящему прямо сейчас чуду.
– Я же обещал, – сказал мужчина. – Ну давай, беги. У тебя еще уроки.
– Спасибо!
Мальчик с благодарностью стиснул в руке заветную импортную выкидушку и молниеносно скрылся в дверях школы. Витвицкий устало опустился на ступени и вперил взгляд в асфальт. Ирина молча села рядом. С ним что-то происходило, и она ждала, ничего не спрашивая, не смея вторгаться в его личное пространство.
– К ним подошел незнакомый мужчина с портфелем и позвал смотреть щенка овчарки, – глухо заговорил капитан. – Этот мальчик испугался, а Сережа пошел. Мужчина был немолодой, в шляпе, очках и плаще. Как на нашем портрете.
Он отлепил взгляд от асфальта и повернулся к Ирине:
– Это наш убийца.
– И чего ты такой мрачный? – улыбнулась она. – Это же все меняет, это прорыв.
– Мальчик никому ничего не сказал, боялся, что его за прогул ругать будут. И мне ничего не хотел рассказывать. А я его уговорил… – Витвицкий запнулся на секунду, но взял себя в руки и закончил терзающую его мысль: – Уговорил теми же методами, что убийца уговорил пойти с ним Сережу… И почему-то мне от этого мерзко.
Он выдохнул и решительно поднялся.
– Идем, у нас поезд через полчаса.
Ковалев сидел над документами, когда внезапно затрещал телефон. Полковник поднял трубку, бросил дежурное:
– Ковалев. Слушаю.
– Привет, Саня, – совершенно недежурно поздоровался знакомый генеральский голос из трубки.
– Здрасте, дядь Володь, – обрадовался Ковалев. – Как там Москва? Стоит?
– Москва интересуется, как там ваш потрошитель? Подвижки какие-то есть?
– Да какие подвижки, дядя Володя. Нагородили вокруг дела не пойми чего, теперь не разгребешь.
– Как так? Ты же говорил, что дело верное, – в голосе отцовского друга появилась неприятная жесткость.
– Было верное, – не уловил тревожного изменения Ковалев. – Только наши столичные коллеги любят тень на плетень наводить.
– А ты, значит, тень на плетень не наводишь? – в голосе уже открыто зазвенел металл. – У тебя, значит, все складно?
