Открылась дверь, вошла учительница с мальчишкой лет десяти, тем самым Павликом. Завуч оборвала себя на полуслове и приклеила на лицо приторную улыбку.
– Здравствуй, Павлик.
– Здравствуйте, Тамара Павловна, – тихо сказал мальчик, с опаской глядя на незнакомых дядю и тетю.
– Тебе сегодня повезло, – завуч снова улыбнулась. – У всех самостоятельная, а тебя с нее забрали.
Павлик косо посмотрел на завуча. Она сразу перестала улыбаться.
– Это Виталий Иннокентьевич и Ирина…
– Алексеевна, – подсказала Овсянникова.
– И Ирина Алексеевна. Они из милиции, хотели поговорить с тобой. Про Сережу.
Лицо мальчишки сразу стало испуганным.
– Я не знаю ничего!
– Но вы же дружили? Разве нет? – спросила старший лейтенант как можно мягче.
Павлик кивнул.
– Гуляли вместе?
Мальчишка снова кивнул.
– А в тот день, когда он пропал, вы гуляли?
Павлик опустил голову, промолчал.
– Павлик, ответь, пожалуйста, на вопрос, – с нажимом произнесла завуч.
– Я не помню, – пробурчал тот.
Витвицкий резко встал, отодвинул стул.
– Душно у вас здесь, Тамара Павловна, – он тронул мальчика за плечо. – Павел, а пойдемте с вами на свежий воздух?
Павлик непонимающе посмотрел на милиционера.
– Ну, прогуляемся, – пояснил Витвицкий. – У нас будет мужской разговор. Не против?
Павлик на секунду задумался – и кивнул.
Обелиск со звездой, что стоял через двор от входа в школу, Витвицкий заприметил еще на входе, потому идея родилась сама собой. Капитан вышел на крыльцо, придержал Павлику дверь и, спустившись с крыльца, зашагал через двор. Мальчик молча шел рядом.
– Знаешь, кто я? – нарушил молчание Витвицкий. – Ты не смотри, что я без формы.
Он остановился, достал удостоверение, протянул мальчишке в развернутом виде, как взрослому:
– Я капитан милиции, просто форма в чемодане… А еще у меня в чемодане ножик есть выкидной, немецкий. Хочешь, подарю? Мне он вроде как ни к чему, только место занимает.
При упоминании немецкого ножика у мальчишки загорелись глаза.
– Прямо настоящий немецкий?
– Конечно, настоящий, – улыбнулся Витвицкий и снова зашагал в сторону обелиска. – Мне его друг из ГДР привез. Только ты мне на несколько вопросов честно ответь.
Взгляд мальчика потух с той же быстротой, что загорелся.
– Чего ты боишься? – напрямик спросил Витвицкий.
– Ничего я не боюсь, – насупился Павлик. – Сказал же, что ничего не знаю.
– Ну-ка, пойдем.
Капитан ускорил шаг. Павлик, не понимая, что происходит, плелся следом. Виталий прошел через двор и встал у обелиска. Мальчишка остановился рядом.
– Знаешь, что это за памятник?
– Могила неизвестного солдата, – снова чуть оживился Павлик. – То есть известного… известных. Нам Марк Борисович рассказывал. Тут фамилии есть. Это бойцы Красной армии и партизаны, которые в Великую Отечественную войну погибли. Братская могила. Вот!
– Молодец, – похвалил Витвицкий. – Как думаешь, им было страшно?
Павлик не ответил, стоял и молчал, не очень понимая, куда клонит дядя из милиции.
– Но они сражались за Родину, за правое дело. И погибли за правду.
Павлик внимательно посмотрел на Витвицкого.
– Не надо бояться правды, – очень мягко добавил тот. – Тем более капитан советской милиции тебе точно ничего плохого не сделает.
– А если я вам скажу, вы никому не расскажете? – решился мальчик.
– Это будет наша тайна, – искренне пообещал капитан. – Слово офицера. Ты же ничего плохого не сделал.
– Сделал, – обреченно выдохнул Павлик. – Мы с Серым… то есть с Сережкой с уроков сбежали, чтобы на электричке покататься.
Они действительно сбежали с уроков, чтобы покататься на электричке. Серый предложил, и Павлик согласился, хоть и знал, что за прогул попадет, а за электричку – тем более, но Сережа был убедителен и обещал, что будет «зашибись». Впрочем, чем ближе они подходили к электричке, тем сомнительнее казалась затея.
На платформу Сережа практически взбежал в предвкушении авантюры. Павлик же шел понурый, все меньше разделяя настрой приятеля и все больше думая о неотвратимости наказания.
– А если контролер? – боязливо спросил Павлик, придумывая, как отказаться от затеи.
– Перейдем в другой вагон, – легко отозвался Сережа.
Электрички еще не было, Сережа заметил пустую лавку и устремился к ней.
– А если он тоже в другой вагон? – не унимался друг.
Сережа плюхнулся на лавку, бухнул рядом ранец.
– Выйдем и подождем другую электричку, – весело крикнул он. – Что он нам сделает, если мы выйдем? Или ты струсил?
– Ничего я не струсил, – насупился Павлик.
– Струсил-струсил! – радостно уличил мальчишка и весело задразнил: – Трус-трус-белорус на войну собрался, как увидел пулемет, со страху обосрался!
Павлик обиженно вскинулся, но ничего не успел сказать. Рядом остановился незнакомый дядька в плаще и шляпе, с портфелем в руке.
– Ребята, вы местные? – поинтересовался он.
– Да, – посмотрел на него Сережа. – А что?
– Это не ваша собака там на улице бегает?
– Какая собака? – спросил Сережа, и глаза его заблестели.
