В кабинете на мгновение повисла тишина.
– Товарищ генерал, а вот у нас в дорожной инспекции два вертолета есть, – с иронией в голосе нарушил тишину грузный полковник. – Может, и их тоже? Сверху лучше видать…
– Ты, Иван Родионович, с тещей так будешь шутить, понял? – резко осадил его генерал. – И да – если надо, и вертолеты твои задействуем. И спутники у смежников из КГБ привлечем. Вы что, не понимаете?! Партия приказала: преступник должен быть найден! Партия приказала: преступности не место в нашем государстве! Что это значит? Это значит, что мы, советская милиция, говорим: «Есть!» – и идем выполнять приказ. Теперь всем все ясно?
За столом снова повисла тишина, нарушать которую после эмоциональной вспышки начальства никто не рискнул.
– Ну, а раз ясно, – спокойнее сказал генерал, – то сейчас полковник Кесаев подробно и в деталях расскажет нам о непосредственных мероприятиях будущей операции «Лесополоса». Прошу, Александр Семенович.
Кесаев поднялся из-за стола, одернул китель и откашлялся.
– Начну с главного, товарищи…
– Мама! Мама! Мам… Проснись! Ма-а-ам…
Фаина открыла глаза. Была глубокая ночь. Над ней нависло бледное в лунном свете лицо Людмилы. Глаза у дочери были испуганными.
– Что такое? – Фаина приподнялась на локте, не очень понимая спросонья, что происходит. – Люда, ты почему не спишь?
– Мам, а что с отцом?
Фаина потерла лицо, приходя в себя.
– А что с отцом?
Она повернула голову. На кровати рядом лежало смятое одеяло, подушка со следом от головы, но мужа не было.
– Где он? – насторожилась Фаина.
– На кухне…
На кухне горел свет, дверь была приоткрыта. Фаина вслед за дочерью тихо, на цыпочках, стараясь не шуметь, шла по темному коридору, пока в проем не стало видно Чикатило.
Фаина замерла. Муж сидел за столом в трусах и майке, спиной к двери. Он что-то делал, но что именно – не было видно. Жена сделала еще один осторожный шаг, затем еще один. От двери стало видно, что перед Чикатило на столе лежал моток шпагата, нож и оберточная бумага. Чикатило быстрыми, уверенными движениями обвязывал рулончики бумаги шпагатом, ловко вязал узлы, точным взмахом ножа обрезая лишнее.
Нехитрое это занятие посреди ночи казалось пугающе бессмысленным.
– Андрей, ты что? – прошептала Фаина.
Чикатило застыл, словно насекомое, которое притворяется мертвым, потом медленно повернул голову и посмотрел на жену и дочь. Взгляд его был стеклянным, он промычал что-то невнятное.
– Тебе же завтра рано вставать… – растерянно прошептала женщина.
И от этой заботливой растерянности Чикатило «отмер». Чтобы оценить ситуацию и то, как она выглядит со стороны близких, ему хватило секунды. Чикатило положил на стол нож и вымученно улыбнулся:
– Да я вот… Мне же новую должность предложили… Опять по снабжению, – мягко, будто извиняясь, проговорил он. – Вспоминаю утраченные навыки, так сказать.
– В три часа ночи?..
– А что делать? Новая жизнь у нас теперь будет, Фенечка. Теперь будет новая жизнь…
Чикатило улыбнулся.
На другое утро Чикатило пришел в РОВД и написал заявление о вступлении в ДНД – добровольную народную дружину. Теперь заявление лежало на столе перед командиром дружины, а сам командир очень внимательно разглядывал Чикатило.
– Скажите-ка, Андрей Романович, а почему вы решили вступить в ряды ДНД?
– Мне кажется, каждый советский человек должен отдавать долг своей родине всеми средствами, какими может.
От пафосной фразы командир скривился, будто съел дольку лимона.
– Ишь ты! Говорите – прям как газетную статью читаете.
– Так я их писал… – мягко улыбнулся Чикатило, – ну, статьи газетные. Был внештатным корреспондентом, так сказать.
– А теперь, значит, во внештатные сотрудники милиции? Экий вы разносторонний. Ну, хорошо. А если не по писаному, а по-простому, по-человечески. Зачем вам это?
– По-простому… – Чикатило посерьезнел. – Знаете, у меня двое детей. Сын и дочка. Хочу сделать все, чтобы они могли спокойно ходить по улице хоть днем, хоть ночью и чувствовать себя при этом в безопасности.
Командир внимательно посмотрел на Чикатило, кивнул и перевел взгляд на документы. Что-то в этом человеке вызывало у него сомнение, но что именно, уловить он никак не мог.
– У вас, я смотрю, повышение по службе. Вы теперь начальник отдела. Новые служебные обязанности, новые нюансы, а тут еще такая нагрузка – работа дружинника… Это ведь не прогулки по парку. Уверены, что справитесь?
– Справлюсь, – горячо пообещал мужчина.
– Ну, смотрите, – принял наконец решение командир и полез в ящик стола.
Оттуда он извлек чистое удостоверение, печать и красную повязку с надписью «дружинник». Заполнив удостоверение, расписался, приложил печать и встал из-за стола. Чикатило, чувствуя торжественность момента, поднялся следом.
– Чикатило Андрей Романович, поздравляю вас с вступлением в ряды добровольной народной дружины, – официально произнес командир, вручил Чикатило повязку и удостоверение, пожал руку. – Удачи вам на поприще охраны порядка.
Дверь кабинета начальника Липягин открывал без трепета, но с любопытством. Ковалев только-только вернулся из Москвы и сразу вызвал к себе зама.
