А задуматься было о чем. От навязанного начальством в Москве психолога неожиданно вышла польза. Витвицкий нашел ключик к тому, что тревожило Кесаева. И если до разговора с капитаном все было на уровне ощущений, то теперь нестыковки стали видны невооруженным глазом.
Следователь встал из-за стола, прошел к темному окну и вгляделся в ночь.
Нет, вопросов меньше не стало и ответов не сильно прибавилось, но неоднозначность дела, как бы ни пытался доказать обратное Ковалев, вылезла наружу и царапала глаз.
Тимур Русланович затянулся. Сигарета дотлела практически до фильтра. Кесаев вернулся к столу, вдавил окурок в переполненную пепельницу, взял чистый лист бумаги и крупно написал на нем: «НОЖ». Подумал и поставил рядом знак вопроса. Затем ниже написал: «ЦАРАПИНА», поставил против этого слова восклицательный знак и потянулся за сигаретами. Но пачка «Явы» оказалась пуста. Скомкав мягкую пачку, Кесаев бросил ее в корзину и решительно поднялся из-за стола.
Хватит на сегодня. Пора возвращаться в гостиницу. Иногда полезно отдыхать.
— Внимание, внимание! Электропоезд Ростов-на-Дону — Новошахтинск прибывает на первый путь, — с потрескиванием вещал из динамика голос диспетчера. — Повторяю, электропоезд Ростов-на-Дону — Новошахтинск прибывает…
Голос потонул в грохоте колес, шипении открывающихся дверей. Из прибывшей электрички на перрон повалили суетливые пассажиры, смешиваясь с теми, что ожидали прибытия. Люди спешили по своим делам, среди них в толпе, ничем не выделяясь, шагал Чикатило. В плаще, в шляпе, с портфелем в руках. Взгляд его равнодушно скользил по окружающим людям. Как и другие, он тоже спешил по своим делам — надо было решать вопрос с застрявшими насосами.
Вместе с остальными пассажирами Чикатило двигался к зданию вокзала с яркой, броской надписью «НОВОШАХТИНСК». Именно тут он и заметил девушку-бродяжку. Несимпатичная, неряшливо одетая, с разбитой губой, красным обветренным лицом, как это бывает у людей, подолгу бывающих вне помещений, она стояла у фонарного столба с потертой хозяйственной сумкой.
Девушка следила за урной. Выждав, когда один из пассажиров выбросит бутылку из-под лимонада «Буратино», бродяжка направилась к урне. Воровато оглянувшись, выудила заветную бутылку и быстро сунула ее в хозяйственную сумку. Звякнуло стекло о стекло, видимо, это был не первый за сегодня улов.
Чикатило замер, стекленея взглядом, несколько секунд разглядывал бродяжку, затем резко сменил направление, подошел ближе и остановился в нескольких шагах от урны:
— Здравствуйте.
Девушка мрачно посмотрела на дядьку в шляпе и довольно грубо спросила:
— Шо надо?
— День сегодня хороший… — начал было Чикатило, но бродяжка была явно не настроена на светские беседы.
— Отвали, мужик. Без тебя тошно.
— Не нужно грубить. Как тебя зовут?
— Как надо. Отвали, сказала, — отшила девушка.
— Я выпить хочу, а один не привык, — сменил стратегию мужчина. — Составишь компанию?
Девушка мгновенно изменилась в лице, будто посветлела, с интересом поглядела на незнакомца.
— Ну, и шо? Есть?
Чикатило покачал портфелем:
— Есть.
— Красное или по-серьезному? — оживилась бродяжка.
— Коньяк, армянский. Будешь?
Девушка непроизвольно улыбнулась, но тут же зашипела от боли, прикрыв рукой разбитую губу.
— Больно? — участливо спросил Чикатило.
— Василь, сука… — прошипела бродяжка. — Вчера бухали на стройке, ему не хватило… Он мне, главное, говорит — иди, найди. А я что, ищейка? Сам, говорю, иди. Ну, он и вдарил, гад…
— Женщин бить нехорошо, — наставительно сказал Чикатило. — Так как тебя зовут?
Девушка поглядела на дядьку в плаще с одобрением, окинула взглядом его фигуру.
— Валентина, — представилась она и добавила торопливо: — Но денег нет, предупреждаю!
— Я разве говорил про деньги? А я, кстати, дядя Андрей.
— Шо, дядя Андрей, — развеселилась Валентина, — натурой хочешь?
— Валечка, ну зачем так грубо? — улыбнулся Чикатило. — Там разберемся. Есть спокойное место? Ну, чтобы посидеть, поговорить…
— У котельной, там кусты и гаражи, дальше лес, — уверенно ответила бродяжка. — Пошли, что ли, дядя Андрей?
Чикатило сделал галантный жест — мол, дамы вперед, чем снова развеселил девушку. Девушка фыркнула, подхватила сумку с бутылками, но в последний момент Чикатило перехватил ее:
— Женщины не должны носить тяжести. Прошу вас, сударыня.
Эта обходительность еще больше насмешила Валентину. Расхохотавшись, она бодро зашагала к выходу с перрона. Чикатило пошел следом, сжимая в руке сумку с бутылками и портфель.
Он обманул. В портфеле у него не было коньяка. Ни армянского, ни молдавского — никакого. Там были совсем другие вещи, среди которых, завернутый в вафельное полотенце, лежал хорошо отточенный кухонный нож с черной пластиковой ручкой, на которой были выцарапаны буквы М.Ц.
В областном милицейском архиве время тянулось словно резиновое. Обстановка здесь напоминала библиотечную, но плакат на стене «Не сообщайте секретные сведения лицам, не имеющим к ним прямого отношения» напоминал, что это отнюдь не рядовое гражданское заведение.
