— Я же говорю, — усаживаясь за стол, произнес полковник, — постоим в стороне, посмотрим, что будет. Они сами друг другу глотки перегрызут.
— А мы? — полюбопытствовал Липягин.
— Мы, Эдик, будем дальше свое дело делать. Москва спросит: «Что у вас происходит?» А у нас все в порядке — работаем. А что у московских — не наша забота. И пусть там, — Ковалев указал глазами в потолок, — сами со своими долбоебами разбираются.
— Жалко, что ты раньше до этого не додумался, — сетовал майор. — С Кесаевым.
— С Кесаевым это не проканало бы, — посерьезнел полковник. — Ладно, давай работать. Что там с нашим потрошителем, если без болтовни?
Потрошитель в это время сидел на табуретке у себя дома на кухоньке и самозабвенно точил нож до бритвенной остроты. Посмотрев на лезвие и попробовав его пальцем, Чикатило остался доволен. Положив нож рядом с раковиной на кухонный стол, где аккуратно, один к одному, лежали с десяток таких же уже наточенных ножей, он повернулся к еще не точенным, взял один и, улыбнувшись ему, словно старому знакомому, продолжил свое занятие.
Впрочем, закончить начатое он не успел: в прихожей послышался звук отпираемой входной двери. Чикатило замер, будто застигнутый на месте преступления. В коридоре тихонько хлопнула дверь, а следом раздался голос Фаины:
— Андрей! Ты дома?
Чикатило отмер, движения его сделались четкими, лаконичными, расчетливыми. Он встал с табуретки, положил нож к остальным. Сдернул с крючка возле раковины вафельное полотенце, небрежно бросил его на стол поверх ножей и, отставив в сторону табуретку, направился к двери, где нос к носу столкнулся с Фаиной.
Жена смотрела на него с легким беспокойством.
— Андрей, ты чего молчишь как неживой? С тобой все в порядке?
— Все хорошо, Фенечка, — улыбнулся Чикатило.
— Я зову, ты не откликаешься.
— Задумался.
— Сестра звонила, — в голосе жены не было больше беспокойства, только будничность. — Она приедет погостить с племянниками на будущей неделе. Ты ведь не против?
— Когда я был против? Конечно, пусть приезжают. Поселим их в Людиной комнате.
— Люда тоже будет. У нее каникулы… — Фаина отвела взгляд, стараясь не глядеть на мужа, ожидая раздражения, но ее ожидания не оправдались.
— Ничего. Разместимся как-нибудь, — мягко улыбнулся Чикатило.
— …Но она вряд ли останется на ночь.
На этот раз Чикатило изменился в лице.
— Не сердись только, — заторопилась Фаина. — Ты должен понять, Андрей…
— Конечно, Фенечка, — Чикатило взял себя в руки, поцеловал жену в лоб. — Конечно. Я все понимаю.
Явно не ждавшая столь быстрого приятия со стороны мужа, Фаина заметно успокоилась:
— Пойду переоденусь, — улыбнулась она и вышла.
Чикатило прикрыл за ней дверь. Прошел к раковине, убрал полотенце и с невыразимой досадой посмотрел на недоточенные ножи.
Поглядывая на дверь и стараясь не греметь, он принялся поспешно убирать ножи в ящик.
В истерзанном теле с трудом можно было узнать девушку, которая убегала от Черемушкина за гаражами. Тело лежало теперь в кустах у дороги, за много километров от злосчастных гаражей. Рядом с ним колдовали эксперт и фотограф. В стороне у дороги стояло, беззвучно поблескивая мигалками, несколько милицейских машин.
Тут же у машины толстый Вася Куликов допрашивал работника лесного хозяйства. Белобрысый лейтенант, представившийся Николаем, и Овсянникова стояли рядом, внимательно следя за ходом допроса.
— Мы с Иванычем тело заметили. — Немолодой уже и явно не страдающий ораторским талантом работник лесхоза говорил с запинками. — Сначала даже не поняли, что там в кустах, а потом я ближе подошел и…
Мужчина судорожно сглотнул и замолк.
Овсянникова слушала молча. Ирине было что спросить у мужичка, но хуже нет — влезать в работу коллег.
— Тело или что-то рядом трогали? — дежурно спросил Куликов.
— Да что вы, товарищ начальник. Кино смотрим, знаем. Мы и близко не подходили. Да и страшно.
— Как не подходили? — оживился старлей. — Ты ж только что говорил, что подошел.
— Так это я ж не к телу. Это ж вон до сих пор, — указал мужичок рукой. — А там как увидел… Мертвая лежит… Одежа в клочья… Все в крови… Так я дальше не пошел. Тут стоял. А Иваныча вам звонить отправил.
Ирина не спеша отошла в сторону, направилась к трупу. С обнаружившими труп мужиками все было примерно ясно. Навстречу ей поднялся батайский эксперт.
— Вам не стоит на это смотреть, товарищ старший лейтенант, — остановил он Овсянникову, преградив ей дорогу.
— Стоит, — отрезала Ирина, подошла к трупу и присела на корточки.
Как бы жутко это ни звучало, но то, что закономерно напугало батайских коллег, ей было уже привычно.
— Что можете сказать по итогам осмотра? — спокойно поинтересовалась она.
— Множественные ножевые, — заговорил эксперт, видя, что девушка, кажется, не собирается падать без чувств. — Следы полового сношения. Глаза выколоты. Следы крови на теле и одежде, но рядом с телом практически отсутствуют. При таких ранениях можно сказать, что крови рядом с телом нет вовсе, из чего я делаю заключение, что убили ее не здесь, а труп привезли на машине и выбросили.
