— И краска автомобильная, — кивнула Овсянникова.
— Тело могли везти в багажнике, и тогда это краска с внутренней стороны багажника.
— А овечья шерсть? Вряд ли убийца перевозил в том же багажнике овец, — сказала Овсянникова.
— У вас ведь нет своей машины? — неожиданно спросил Куликов.
Овсянникова отрицательно покачала головой.
— Автомобилисты часто используют чехлы, чтобы не портить сиденья. Чехлы бывают разные, в том числе из овечьей шерсти, мохнатые такие. Очень модно сейчас, — объяснил Куликов.
— Что еще раз подтверждает, что наш убийца либо частный автовладелец, либо имеет отношение к автомобильной отрасли? — прищурилась Овсянникова. — Стоит проверить все предприятия автотранспорта.
— Обижаете, товарищ старший лейтенант, — улыбнулся Куликов. — Мы здесь провинциалы, конечно, но не дураки. Уже проверяем.
Начальник батайской автобазы Тихонов был недоволен. Вместо того чтобы нормально работать, ему пришлось заниматься совершенно зряшным, с его точки зрения, делом: общаться с милицией.
Тихонов шагал вдоль боксов с машинами, то и дело поглядывая на белобрысого лейтенанта, фамилию которого он сразу забыл, помнил только имя — Николай.
— Помещение я вам выделю, — бубнил Тихонов. — Опросите, кого посчитаете нужным. Только зря вы так. У нас контингент приличный. Впустую время потратите.
— Разберемся, — кивнул Николай.
В стороне было припарковано несколько легковушек. Среди них выделялись ухоженные «Жигули» Черемушкина. Николай остановился, подошел ближе, заглянул в салон. На передних сиденьях белели чехлы из овчины.
— А это чей жигуль? — поинтересовался милиционер.
Начальник автобазы поморщился.
— Механика нашего. Кости.
— Неплохо у вас механики получают. Можно с ним поговорить?
Тихонов еще более скривился — милицейский визит явно затягивался — и молча указал на один из боксов, мол, прошу.
Черемушкин в рабочей одежде сосредоточенно гремел инструментом под капотом ЗИЛа.
— Черемушкин! Костя! — окликнул его слесарь, заходя в бокс.
Черемушкин дернулся, ударился головой о капот ЗИЛа, матернулся.
— Что такое?
— К начальству тебя вызывают. Срочно, — сказал слесарь, подходя к верстаку.
Черемушкин вытер руки ветошью, спрыгнул на землю.
— Что за срочность такая, Мишаня?
— Не знаю, — пожал плечами слесарь. — Менты там приехали. Тобой интересовались. В конторе ждут, в учебном классе. Ты это… натворил чего?
Черемушкин бодро хлопнул коллегу по плечу.
— Мишаня, я бы и захотел — не натворил. Когда? Дом — работа, работа — дом.
И не глядя сунув ветошь в руки слесаря, Черемушкин уверенным, широким шагом двинулся к воротам бокса. Впрочем, как только он вышел, вся его уверенность и напускная веселость исчезли, как с белых яблонь дым. Глаза Черемушкина забегали, ладони сделались влажными. Он закусил губу, лихорадочно соображая, на чем прокололся.
Войдя в контору, он остановился в коридоре у двери с табличкой «Класс инструктажа водителей и старших машин», достал из кармана обручальное кольцо, надел на палец, коротко постучал и распахнул дверь.
— Здрасьте. Вызывали?
— Здравствуйте. Гражданин Черемушкин Константин Геннадьевич? — спросил Николай, указывая на стул возле своего стола.
— Так точно, — весело ответил Черемушкин и несколько развязно уселся, закинув ногу на ногу.
— Автомобиль «ВАЗ-2103» бежевого цвета ваш внизу стоит?
— Мой, — кивнул Черемушкин. — А что такое? Вы из ОБХСС[7], что ли?
— Вопросы задаю я, Константин Геннадьевич, — посуровел Николай. — Вы на них отвечаете. С каких доходов приобретена машина?
— Смеетесь? Откуда у меня такие деньги? Батя с мамой подарили, — развел руками Черемушкин.
— Скажите, а девушек на трассе часто подвозите?
— А! Понял! Вы не из ОБХСС, вы из полиции нравов. Я у Чейза про вас читал. Я вам честно скажу, как на духу… — начал валять дурака Черемушкин. Он поднял руку, демонстрируя белобрысому милиционеру обручальное кольцо. — Я женат, у меня двое детей. И жилплощади лишней нет, чтобы «девушек подвозить», даже если б мне вдруг этого по какой-то причине захотелось.
— Хорошо, Константин Геннадьевич. Ключи от машины у вас с собой?
Черемушкин непонимающе посмотрел на белобрысого милиционера, борясь с желанием ударить его чем-то тяжелым: мол, зачем?
— Я бы хотел осмотреть вашу машину, — ответил на невысказанный вопрос Николай.
В тесной прихожей квартиры Чикатило царила суета: приехали родственники — сестра Фаины с детьми. Хозяева встречали гостей, объятия перемежались с радостными возгласами. Больше всех суетился сам Чикатило:
— Вот они, дорогие наши приехали.
Сестра Фаины, крупная, рыхловатая женщина, прижала к себе Юру.
— Юрка! Какой ты большой уже!
— Да проходите уже. Как доехали? — Фаина распахнула двери в комнату.
— Хог’ошо! — прокартавил младший племянник, оглядывая обстановку.
— Смотрите, кого мы вам еще привели, — радостно воскликнула сестра Фаины, указывая на тихо вошедшую следом за гостями Людмилу. — У подъезда встретились.
— Вот хорошо. Хоть с вами дочь увижу, — с улыбкой сказал Чикатило и попытался обнять Люду. Та увернулась от объятий отца. Чикатило помрачнел, запер дверь.
