Среди монгольских кланов поползли слухи, что молодой Темучин - избранник Небес, слух становится надеждой, надежда — пророчеством. Прибывающие следом за первыми сообщают новые знаки и предзнаменования. Один человек говорит, что слышал, как вол промычал: «Боги неба и земли все за то, чтобы Темучин был господином всей нации!» И они продолжают прибывать - гениги, сакайиты, джурки- ны, даже из собственного клана Ямухая, — и все ставят юрты неподалеку. Некоторые — родственники, вроде Кучара, двоюродного брата Темучина, его же троюродных братьев Алтана, сына легендарного Кутула, и Сача, правнука Кабула — все они стоят выше Темучина в семейной иерархии, и все-таки их влечет сюда чувство, что вот он, наконец, чело век, который так нужен монголам, чтобы восстановить их утерянное единство.
Решение принимается тремя старшими родственниками, которым приходится выбирать между выгодами служить под началом сильного лидера и унизительным подчинени ем младшему по возрасту. Они выбирают служение и дают клятву бороться с врагами нового хана, доставлять ему са мых лучших женщин и лучших лошадей и охотиться для не го. Если во время войны они не подчинятся, «расчлени нас и брось наши подлые головы на землю!». Если они не подчи нятся в мирное время, «оставь нас в мертвой пустыне!».
Затянувшийся на десятилетие процесс ассимиляции разных семей и кланов, подробности которой источники не зафиксировали, завершился к 1200 году. Основная часть мон голов получила своего нового хана. Они снова нация и гото вы обрушиться на соседей.
106
Ч И Н Г И С X А Н
5
ВОСХОЖДЕНИЕ К ВЛАСТИ
МЕСТО РОЖДЕНИЯ ТЕМУЧИНА - ЛИШЬ ОДНО ИЗ ИСТОРИЧЕСКИХ
мест, ассоциирующихся с его возвышением. Существует множество других, их идентификация сделалась в Монго лии настоящей малой индустрией. В атласах, фотоальбомах и неисчислимом числе туристских брошюр и буклетов вы найдете точное указание, где именно была украдена Хулан, где Темучин убежал от тайчиутов, путь, по которому он про шел, пока не нашел своей семьи. По большей части эти указа ния плод воображения или домыслов, названия — вещь переменчивая, легко забываются, потому что кланы находятся в движении, объединяются и распадаются. Реки и горы могут веками сохранять свои названия, а холмы, поля и леса не мо гут. Уж если вызывает сомнение название Бурхан Халдуна, можно ли утверждать, что, Голубое это или Черное, теперь то же, что было когда-то?
Но есть одно место, которое перебрасывает мостик между прошлым и настоящим. Это та местность — озеро, гора и
близлежащие пастбища, - где Темучин со своей семьей обосновался после своего великого спасения и где, по всей видимости, он трансформировался из племенного вождя в императора. Голубое озеро, как оно называлось тогда и про должает называться сегодня, — это самое сердце его коренного улуса. Оно расположено в таком удобном месте, какое только он мог себе представить, затаенное между холмами у подножия Бурхан Халдуна, в достаточном удалении (шесть десят километров) от открытой степи, которая простирает ся на юг до Авраги. Именно отсюда мы и направлялись ту да — вверх по долине реки Хорх, мимо поросших лесами холмов, по-над истоками реки, через редкие еловые леса, где похожие на нарциссы цветы украшали тень желтыми пятнышками, и выехали на озеро, ставшее ареной событий, в результате которых Темучин стал Чингисом.
Мы расстались с Темучином, когда ему тридцать лет и он глава половины монгольских кланов. Для того чтобы изу чить его путь к власти сначала над всем своим племенем, а за тем и над соседними племенами, нужно вникнуть в сложней шую, разыгрывающуюся на шаткой почве игру. В Европе князьям, претендующим на власть, приходилось огляды ваться на города, семьи, законы о преемственности. В степях все переменчиво, как текущая вода. Традиция требовала, чтобы вожди почитали священным свой долг перед семья ми, кланами и назваными братьями, но традиционные нормы развеивались как дым, если только возникали серьезные побуждения преступить их (и справиться с переживаниями, которые при этом неизбежны). Другие, менее значитель ные предписания касались пиршеств, женитьбы, союзов, по ходов и раздела военной добычи. Но ничто не оговаривало пределы применения такого права, ими становились власть и стремление выжить. Сам мир менялся, стоило хорошему году смениться плохим, вместе с ним менялся социальный механизм. Средневековая история степи - это камера Виль-
108
109
ДЖОН МЭН
ЧИНГИСХАН
