Чингисхан полностью

о том, что надвигается на его страну, он подписал мирный договор с соперниками и соседями Цзинь, которые нужда­ лись в передышке в войне на три фронта. Для того чтобы вы­ играть время, коварный Сяньцзун предложил подписать мир и Чингису, в качестве приманки намекая на то, что мог бы пойти и на признание вины своего предшественника и делать в будущем так, как ему скажут. Чингис в принципе со­ гласился, потому что гарантированный мир с тангутами раз­ вязывал ему руки в том, чтобы, не оглядываясь на них, за­няться остальным Китаем. Но Сяньцзун должен доказать свою искренность, прислав Чингису в качестве заложника своего сына. Пока шли переговоры, получилась краткая пе­ редышка, и Чингис перегруппировал свои силы, теперь он был готов к любому повороту событий. Никакого княжича в качестве заложника не объявилось. Когда монгольский эмиссар потребовал, чтобы это условие было выполнено, тангутский правитель, положившись на заключенный с Цзинь мир, наотрез отказался.

Теперь военная машина Чингиса пришла в движение. Пе­ ред ним были два ставших союзниками противника, и, если он хотел опередить объединение их сил, ему нужно было действовать быстро. Осенью 1225 года он двинулся на юг. Как и прежний раз, его путь лежал через Гоби и горные цепи, на­ зывавшиеся Три Красавицы, где по речным долинам в между­ горье разгуливали стада диких ослов. Чингис в свои шестьде­сят с лишним лет никогда не пропускал хорошей охоты. Как-то во время охоты его серо-коричневая лошадь вздыбилась, и хан упал на землю. Полученная им травма, может быть вывих­ нутое плечо или ушибленное ребро, требовала отдыха.

Той ночью у Чингиса поднялся жар. Пришлось менять пла­ны. Вожди встретились, чтобы обсудить положение. Свое мне­ ние высказал Толун, черби (своего рода управляющий двором, камергер) Чингиса, сопровождавший своего господина во время вторжения в Китай тринадцать лет назад. Тангуты го­ родские жители, сказал он, они никуда не двинутся, лучше все­ го отступить, дать время хану выздороветь и тогда нанести удар. Но когда это предложение довели до хана, он не захотел

237

ДЖОН МЭН

ЧИНГИСХАН

и слушать об этом: «Тангуты скажут, что мы слабы сердцем». Лучше оставаться там, где мы стоим, и тянуть время, послать письмо с напоминанием о причинах войны, намекнуть, что тангутам еще не поздно договориться о мире, если они хотят мира. Услышав, что сообщил ему посол Чингиса, он стал ис­ кать выход из положения. Уж если на то пошло, то не он вино­ ват в том, что Чингису отказали в помощи пять лет назад...

Ну нет, вмешался заносчивый главнокомандующий тан- гутов Аша: «Это я произнес слова оскорбления! - И бросил в лицо послам Чингиса недвусмысленный вызов. - Вы, мон­ голы, наверное, теперь научились воевать. Так что, если вам хочется повоевать, у меня на родине в Алашани решетчатые юрты, навьюченные верблюды и люди. Приходите ко мне в Алашань! Там и повоюем!»

Когда Чингису сообщили ответ, он еще не оправился от жара, но пришел в бешенство. Что за наглецы! Тангуты долж­ ны были стать вассалами! А что делают — предательство за предательством, оскорбление за оскорблением. Его еще больше охватил гнев, когда он вспомнил, что 20 лет назад по­ мог этим людям избежать большой беды. На этот раз сомне­ ваться не приходится, нельзя допустить, чтобы теперь, когда настало время покончить с Цзинь, взять остальной Китай, на его фланге был такой противник. Сейчас на карту поставле­ но больше, чем имперская стратегия. Его оскорбили лично. «Когда нам брошены такие сильные слова, как можем мы от­ ступить? - передает его слова «Тайная история». - Даже ес­ли это будет означать для меня смерть, знает Бог, мы не мо­ жем просто так взять и уйти!»

Вызывающие слова Аши было не просто провокацией, они раскрывали его карты. В них сказались многовековые традиции, которыми руководствовались государства по всей Евразии, когда дело доходило до сведения счетов. Если должны состояться сражения, то командующие должны бы­ ли знать, где встретится сопротивление, должны соблю­ даться правила игры, чтобы можно было представить исход. Чингис действовал по-другому. Теперь он знал, какую стра­ тегию ожидал от него Аша, - стремительный бросок с севе-

ра через Гоби, а потом бои в заднем дворе у Аши, где тангуты могут поддерживаться двумя своими главными городами, Иньчуанем и Увэем, получая оттуда резервы, — поэтому он сделает как раз наоборот. Но не нужно торопиться. Война, как всегда, будет вестись на его условиях. Все равно наступа­ ет зима. Войска разбросаны по долинам Трех Красавиц, где они вырубают из речек кусками замерзшую воду и охотятся за дикими ослами и овцами, заготовляя впрок заморожен­ ное мясо. Многие, наверное, на зимние месяцы вернулись к своим стойбищам, бросив осадные орудия с промерзшими канатами до своего возвращения.