Чингисхан полностью

Наступила весна. Мост привели в порядок, бандитов разо­ гнали. Чу Цзай прибыл, чтобы сопроводить Учителя к хану. Наступил ли нужный момент? Цянчунь не был в этом уверен. Чингис находился за 500 километров к югу, в глубоко засы­ панных снегами горах Гиндукуша. Учитель слышал, что юж­ нее Амударьи нет овощей. Он подождет, пока не удастся на­ ладить его питание, против такого решения никто из его спутников не возражал. Нежели чем месить афганский снег, лучше задержаться еще на несколько недель, тем более в компании восхитительного Чу Цзая, наслаждаясь весной в Самарканде, обмениваясь стихами, беседуя с астрономами и астрологами, восхищаясь цветущим миндалем, террасами, озерами, пагодами, садами, огородами и лесами, где можно познавать таинства Дао, отдыхать на мягкой траве, запивая разговор вином.

Но вот настал момент, когда уже не было места проволоч­ кам. Прибыло письмо от хана. «Учитель! Вы, не жалея себя, ехали ко мне через горы и реки от самой Страны восходяще­ го солнца. Теперь я направляюсь домой, и мне не терпится услышать ваши поучения».

Прошедшие два года еще больше укрепили в нем желание познать тайны не только долгой жизни, но и подлинной вла­ сти, той власти, которая проистекает из религиозных убеж­ дений. Он видел, как бились многие хорезмийцы, не за своих вождей, не просто за сохранение своих богатств, а за свою религию. Он с благоговением взирал на величественный минарет Кальян в Бухаре, на мечети, которые украшают вся­ кий мусульманский город, и (почти наверняка, потому что

229

ДЖОН МйН

ЧИНГИСХАН

проезжал совсем близко) на двух Будд из песчаника, высо­той 40 и 50 метров, которые смотрели на мир из своих ниш, вырубленных в утесах Бамьяна, что к северо-востоку от Ка­була, пока их в 2001 году не взорвали талибы (есть планы восстановить эти статуи). Любой вождь, обладающий даром воображения, пожелал бы пользоваться теми преданностью и уважением, которые стоят за такими творениями.

Учителю предстояло еще одно нелегкое путешествие — на юг через Железные ворота, ущелье Бузгала, игольное уш­ ко между бездонными пропастями, настолько узкое, что ко­гда-то его перегораживали двойными дверями. Дорога шла над Амударьей в том месте, где теперь проходит граница Уз­ бекистана, и поднималась в горы Северного Афганистана, где, по словам гонца, «снег такой глубокий, что когда я ткнул своим кнутом, то не нащупал дна». Но снег таял, и Бурчи ждал с эскортом из 1000 воинов, чтобы провести Учителя на юг через Бамьян и Парван (сегодня Чарикар, главный город провинции Парван находится в 80 километрах от Кабула).

На второй неделе мая, когда солнце раннего лета начина­ ет согревать афганские нагорья, Учитель и хан наконец встретились и начали беседовать через переводчика. Эти два старых человека были почти ровней, каждый отличился в своей области, каждый признавал в другом тяжелым трудом заработанный авторитет. После краткого обмена любезно­ стями - Чингис выразил восхищение, что такой человек, от­ казав другому императору, отправился за 10 000 ли, чтобы повидаться с ним; Учитель, смиренный горный отшельник, ответил, что их встреча предначертана Небесами, — Чингис взял быка за рога:

— Учитель, какое лекарство долгой жизни ты привез мне из далеких краев?

Учитель не растерялся.

— У меня есть средство для защиты жизни, — промолвил он, — но нет эликсира, который продлил бы ее.

Чингис любил открытый разговор и проглотил разочаро­ вание. Поставили юрты, у гостя спросили, как его величать

(Отец? Учитель? Мастер? Чингис остановился на Бессмерт­ ном Святом). Теперь о главной цели путешествия, как она представлялась Чу Цзаем и самим Учителем. Бессмертный Святой, которому было теперь 73 года, наставит правителя сердца Азии (чей возраст был 62 года) на том, что такое пра­ вильная жизнь и правильное правление. Но эти области еще не полностью усмирены. Чингису все еще приходится зани­ маться усмирением бандитов в горах, на это уйдет еще с ме­сяц. Учитель сказал, что в таком случае было бы лучше вер­ нуться в Самарканд. Не будет ли это утомительным? - забес­ покоился Чингис. О нет, на путешествие туда и обратно уходит всего лишь три недели, это пустяк по сравнению с пройденными 10 000 ли.

Вернувшись в Самарканд, Учитель жил с известным ком­ фортом, скрашивавшим летнюю жару, на веранде его обду­ вал легкий ветерок, он купался в прохладных водах озера, питался баклажанами и дынями, таких сладких не найти в Китае, они росли на поле, предоставленном наместником. В сентябре пришло время возвращаться в Афганистан.

Чингис собирался домой и не скрывал, что Цянчунь со своей свитой должен ехать вместе с ним. В дороге между ни­ ми состоялось несколько бесед, завершившихся рассужде­нием Цянчуня о том, что такое Дао и что составляет фунда­ мент всего сущего в Небесах и на Земле. Чингис распорядил­ ся, чтобы слова Учителя были записаны на монгольском и китайском языках, случилось это 20 ноября 1222 года.