Быстро выехать в сторону гуннских земель Эйриху не удалось, потому что пришлось улаживать вопросы с визиготами и похоронами их бывшего рейкса.
Отведение русла реки, даже небольшой, потребовало напряжения сил части племени, а также участия Эйриха, который быстро понял, что выделенные Сенатом соплеменники начали действовать неправильно. Пришлось ему лично участвовать в организации инженерных работ, опыт которых мог пригодиться при будущих осадах — он решился на такое только ради опыта, а не ради чего-то ещё.
«Если не можешь остановить сомнительное дело, то хотя бы сделай так, чтобы оно было сделано с наименьшими для всех проблемами и не стало истоком новых бед», — подумал он.
Решив, что остановить эту шикарную глупость уже не в его силах, претор вызвался всё это возглавить.
Эйрих поездил по фракийским речушкам, выбрал одну подходящую и требующую наименьших трудозатрат, после чего разработал план временного изменения её русла. На это потребовалось полдекады, потому что пришлось ходить по берегу и окрестностям реки с хоробатом наперевес, (1) измерять наклон поверхности и прикидывать объёмы земли, которую предстоит вынуть.
Гораздо проще было бы насыпать курган, потому что там даже думать не надо, знай себе и копай, но готы не ходят простыми дорогами.
Следствием скрупулёзных расчётов Эйриха стало рытьё канала, призванного временно соединить Арду с давно пересохшим руслом безымянной реки, названия которой не помнят даже местные римляне.
Ждать, пока завершится выемка земли и Арда пойдёт другим путём, Эйрих не стал, поэтому сразу же, как стало ясно, что дальше справятся без него, начал сбор войска.
— Я благодарен тебе, претор, за то, что ты помог нам, — произнёс Валия, бывший советник Алариха.
Этого казнить не стали, потому что он быстро понял, к чему всё идёт и приложил усилия, чтобы оказаться полезным.
Молниеносно, как стало очевидно, что мирные визиготы не уйдут от вражеского войска, Валия собрал всех старейшин и предложил свой план действий: к моменту, когда остготские воины оцепили обоз, у визиготов было установлено единство мнения о том, что надо вступать в Сенат, проявив полную покорность перед победителями. Это сделал Валия, о чём сразу же сообщили визиготские старейшины. Консул Зевта оценил существенное облегчение своей работы, безвозмездно дарованное Валией, поэтому не стал казнить его, как собирался изначально.
И визигот старается быть полезным: он вызвался участвовать в походе на гуннов, рассчитывая втереться к Эйриху в доверие.
— Ты и сам знаешь, почему вообще нами были затеяны такие пышные похороны, — произнёс Эйрих, после чего посмотрел вдаль.
Если территория к югу от Дуная была холмистой и лесистой, с небольшими вкраплениями относительно ровных полей, то сразу на северном берегу начиналась большая равнина, отлично подходящая для выпаса многочисленного скота.
Эйрих знал, что если проехать отсюда примерно восемьдесят-девяносто миль строго на север, вновь наткнёшься на холмы и прочие неровности, но длиться они будут миль пять-десять, после чего вновь начнётся равнина. Если бывавшие тут воины не врут и не ошибаются, конечно же.
Но можно миновать холмы, если поехать на северо-восток, вдоль этой цепи из тысяч холмов — тогда будешь ехать по степи, пока не упрёшься в реку Данаприс, называемую греками Борисфеном.
И пусть никто точно не знает истинных пределов Гуннской державы, но Эйрих уже видел, что тут гунны кочуют очень плотно. Следы жизнедеятельности скота и людей видны отчётливо, встречались уже места длительных стоянок степняков, всякий мусор, выбрасываемый в ходе их жизни, причём из разного времени, что означает систематичность сезонной смены уже поделенных между родами кочёвок.
«В этом краю имеет смысл кочевать только летом и ранней осенью», — заключил Эйрих, после того, как в течение нескольких дней знакомился с местностью. — «Лесов мало, ветра зимой и ранней весной будут лютыми, но сейчас погода приятная, а значит, тут можно вольготно пасти скот аж до самой поздней осени».
Вся жизнь, прожитая в кочевьях, откликнулась в разуме Эйриха целым шквалом воспоминаний. Дети, жёны, друзья, родичи… Юрты, скот, тяжёлые и лёгкие зимы, сложнейшие испытания, любовь, предательства, гибель друзей, врагов, родичей, борьба и восхождение к власти…
— Скажи мне, Валия, — обратился к уже бывшему визиготу Эйрих, встряхиванием головы отогнавший мысли об ушедшем. — С каких пор ты стал таким ярым республиканцем?
— Буду честен с тобой, — произнёс визигот, — я не понимаю вашего способа управления державой, потому что мне непонятно, как ваши сенаторы отвечают за последствия. С тобой и другими магистрами мне всё понятно — накажет Сенат. А кто накажет его?
