Римляне в настоящей панике, за стенами происходит что-то непонятное, какие-то волнения, причём это волнение становилось тем сильнее, чем больше проломов образовывалось в городской стене. Они махали белыми флагами, время от времени, но затем, почему-то, переставали. Непонятно, что всё это значит, но это и не особо важно. Эйрих возьмёт этот город. Скоро.
Дни текли неспешно. Вопрос с продовольствием окончательно решил консул Балдвин, сходивший на корабле в Восточную империю, где договорился о поставках зерна и оливок из Анатолии. Дорого, конечно, но Сенат, предчувствующий грядущие сверхприбыли, был щедр.
Первые корабли прибудут через две декады, а в будущем от поставок можно будет отказаться, так как уже начнётся освоение готами Венетии и Истрии.
«Когда враг не оказывает сопротивления, завоевание чужих земель оказывается… комфортным», — подумал Эйрих, валяющийся на кровати в своём шёлковом шатре.
Воины вечно страдали от вшей и клопов, а у Эйриха, пользующегося шёлковыми одеяниями и бельём, такой проблемы не было вообще. Ещё он не пренебрегал гигиеной, ради чего ему отдельно грели воду — так можно жить неопределённо долго.
«Свежий воздух и никакой суеты…»
Решив, что бессмысленно валяться не стоит, он вышел на улицу и направился к тренировочным площадкам легиона. Нужно размяться и повторить упражнения с мечами и луком.
Подготовке он всегда уделял важное место в своей жизни, потому что даже если будущее не предвещает тебе личного участия в бою, это всё равно может случиться. И в этот час лучше быть в своей самой пиковой форме.
На тренировочной площадке стоял ор и рёв, потому что отрабатывались приёмы боя в составе атакующей колонны пеших контариев.
Новобранцы, тренируемые двойным количеством инструкторов, что из римлян и из наиболее опытных остготских легионеров, пытались свалить контосами тренировочный снаряд. Снаряд этот представлял собой замысловатую конструкцию из плотно выставленных человекообразных мишеней, стоящих на единой платформе, толкаемой сотней воинов.
Контосы у них тренировочные, снабжённые тяжёлыми грузилами вместо наконечников, потому что все знают, что пусть лучше будет тяжело в учении, но легко в бою.
Задача перед будущими легионерами стояла невыполнимая, потому что эту платформу палками удержать почти невозможно, но они должны пытаться, раз за разом. В бою давление будет примерно таким же и его надо будет выдержать, а затем вражеская пехота начнёт постепенно погибать…
Эйрих решил экспериментировать, потому что видел, что чего-то в его легионе не хватает. Не хватало пеших контариев, когорты которых можно будет выставить в центре, чтобы гарантированно погасить возможный натиск противника, который будет вынужден повиснуть на контосах и умереть бесславно, но ни в каких обстоятельствах не пробить боевой порядок легиона.
Юноши слабы, напуганы орущими на них центурионами и деканами, но слабость пройдёт с тренировками, как и страх. И тогда они станут необоримой силой, надёжно останавливающей хоть всадников, хоть пеших.
Треск! Контос в руках рослого юноши треснул и раскололся. Одна щепка взмыла к небесам, после чего упала куда-то в задние ряды будущих легионеров.
— Хорош! — усмехнулся Эйрих. — Вот это я называю тренировкой!
Давящие на платформу готские воины тоже устали и кричали, чтобы яростным криком подавить новобранцев и придать себе духовных сил. Им заплатят по силикве каждому, если они сумеют опрокинуть строй контариев, а сами контарии, если такое случится, получат по две плети. Кто-то хочет заработать, а кто-то не получить плеть — Эйриху было интересно, какая мотивация окажется сильнее.
Сам он прошёл к усыпанному речным песком полю, где легионеры занимались индивидуальной подготовкой с илдами и саблями.
Взяв со стойки утяжелённый свинцом деревянный илд, Эйрих начал отрабатывать удары на мишени. Но не успел он провести и двух связок, как его отвлекли.
— Проконсул! — примчался гонец. — Беда!
— Что ещё случилось? — опустил Эйрих меч.
— Римляне выходят из города!
Примечания:
1 — О человеке, уповавшем на стены — речь о хорезмшахе Ала ад-Дине Мухаммеде II, который пережил захватывающий бэкграунд столкновения с монголами, затеял битву с передовыми войсками монголов, возглавляемыми Субэдей-багатуром и потерпел ничью. Второй раз вывозить генеральное сражение не решился, поэтому предпочёл распределить свои многочисленные войска по всем важным городам своей державы. Примечательно, что его сын, Джелал ад-Дин, откуда-то умел биться против монголов, поэтому добился наибольшего успеха в той первой битве. Он дал монголам прикурить на правом фланге, поддержал центр и левое крыло, благодаря чему монголы не сумели добиться решительного преимущества и подписались под ничью. Потом Джелал ад-Дин всегда стоял на том, что монголов надо бить в чистом поле, победа была возможной, но его папаша зассал и рассчитывал пересидеть беду за стенами. За что и получил заслуженное.
