1 — Колонат — позднелатинское colonatus, от латинского colonus — земледелец — это особый тип земельных отношений, возникший в поздней Римской империи в эпоху домината. Как ты уже знаешь, император Диоклетиан, верно считавший негативные тенденции в западной части всё ещё единой империи, начал подключать прогнозирование и понял, что при сохранении этих тенденций всё покатится к чертям в ледяной ад. Земледелие катилось в пропасть, магнаты-латифундисты уже не могли давать прежние объёмы зерна, мастера и иные ремесленники валят на восток, как и всё ещё существующие в следовых количествах малые и средние землевладельцы, самостоятельно обрабатывающие землю. Последним было даже выгоднее продать землю охочим до этого дела латифундистам, после чего свалить в Анатолию или даже в Египет, чтобы загорать на берегах Александрии на вырученные деньги, а дальше не расти трава. А сами латифундисты начали постепенно осознавать выгоду обработки земли с помощью наёмных свободных людей, потому что рабы поступают нерегулярно, стоят дорого и дохнут-с, сволочи, как мухи. Диоклетиан воспользовался нарождающимся колонатом с истинно византийской хитростью, потому что ввёл перепись населения и подушные налоги. Это фактически прикрепило колонов к земле, потому что им было лучше оставаться на той земле, где их зарегистрировали, а то императорским фискалам может показаться, что колон пытается уклониться от налогов, что чревато летальными последствиями. Диоклетиан эту систему не изобретал, хотя некоторые пишут, что он прямо-таки создал протофеодализм, но он воспользовался уже самостоятельно зародившейся ситуацией и фактически прикрепил будущих сервов к земле, создав отечественный аналог крепостного права прямо в Римской империи. Механизм колоната, естественным путём возникший на территориях магнатов-латифундистов, выглядел следующим образом: землю дробили на множество парцелл, после чего выделяли эти парцеллы свободным земледельцам, которые её обрабатывали и «плотили нолог импиратору» и арендную плату латифундисту. Положение этих крестьян, как ни посмотри, уязвимое, поэтому никто не удивился потом, что в варварских королевствах система успешно сохранилась и превратила колонов в сервов, которых вообще можно ни о чём не спрашивать. Злоупотребления (а чо эти сиволапые сделают⁈) были уже во времена Диоклетиана, а дальше становилось только хуже и хуже…
2 — Латифундия — лат. lātus «просторный» + fundus «ферма, недвижимость» — представь Освенцим, Бухенвальд, Заксенхаузен, Равенсбрюк и Амерсфорт — это будет что-то вроде латифундии, но там люди работали меньше. Никогда не возникал вопрос, а почему римлянам постоянно нужно было так много рабов? Вот реально, с какого рожна магнаты-латифундисты с нетерпением ждали успешных завоевательных походов и как чайки пикировали на рабовладельческие эмпории, чтобы урвать себе побольше рабов, пока не подорожало? Почему не наблюдалось естественного воспроизводства рабов, как это проворачивали американские рабовладельцы, что буквально скрещивали негров с ирландскими невольницами, чтобы получить на выходе более крепких мулатов? А потому что латифундия — это мясорубка, перемалывающая людей в мясо-костный порошок. На латифундиях рабы, пользуясь деревянными инструментами, обрабатывали потрясающе огромные владения богатеньких Ричи с ближайших вилл, обеспечивая своих хозяев средствами на оргии и широкие популистские жесты, а также на покупку мест в локальной политической среде. Больше обрабатываемых площадей — больше зерна — больше бабок на все хотелки. Поэтому рабов не жалели, загоняя их до смерти. Латифундии — это монополии, сожравшие мелких и средних землевладельцев, после чего начавшие конкурировать между собой. Латифундии жрали людей, а произведённое зерно жрали горожане, причём некоторые из горожан жрали бесплатно. Законы рынка существовали и тогда, поэтому в условиях конкуренции латифундисты были буквально «вынуждены» выжимать все жизненные соки из рабов, рассматриваемых как расходник, а ещё тогда не было прав человека, свободы совести и так далее, поэтому никто напрямую такого подхода не запрещал. Ещё во времена поздней республики было много людей среди римских политиков, понимавших губительность латифундий для страны и делавших что-то для противодействия им, но они, почему-то, кончали очень плохо. Тиберий Гракх, пытавшийся восстановить давний закон о запрете обработки земли размером больше 500 югеров (примерно 125 гектаров) в одну харю, был обвинён в попытке восстановить царскую власть, после чего убит в ходе самосуда, а брата его, Гая Гракха, зарезали в роще
