— Человек с осадными машинами, например, — недобро усмехнулся Эйрих. — Римлянин, не забывай, что я в этом городе так свободно хожу не просто так. Как ты там сказал? «Тот гот, что захватил наш регион?» Со мной можно вести дела мирно, а можно немирно. Последний способ ведения дел тебе очень не понравится, Аттик.
Римлянин был недоволен, но слова Эйриха его охладили. Высокомерие его боролось со здравым смыслом, но в итоге победил здравый смысл.
— Хорошо, я согласен на пять сотен, — решил торговец.
— По рукам, — усмехнулся Эйрих. — Но каждую монету отработаешь сторицей. Почувствую, что ты лукавишь или юлишь — накажу.
— Ладно, не пугай меня, я уже пуганый, — раздражённо отмахнулся Луций Аттик.
— Так ты из Греции? — поинтересовался Эйрих.
— Стали бы меня прозывать Аттиком, будь иначе? — римлянин взял со стола рядом с ним кубок. — Давай выпьем за успешное заключение сделки, гот!
— Предпочитаю не пить вне дома, — покачал головой Эйрих.
— Это ты правильно! — ощерился римлянин с издёвкой. — Когда начнёшь крутить яйца крупным поставщикам, не только не пей из чужих кубков и чаш, но ещё и спать ложись в кольчуге, ха-ха-ха-ха!!!
— Это ты мне, сука, говоришь⁈ — сенатор Куруфин всем телом подался к оппоненту.
— Старик, веди себя достойно, — попросил его сенатор Бартмир. — Я говорю тебе, как есть, а не пытаюсь оскорбить.
Эйрих, невольно, присутствовал при этой беседе, начатой прямо у здания Сената. Причин для конфликтов у сенаторов хватало, поэтому вне зала заседаний ополоумевшие старики не только не выбирали выражения, но ещё и не брезговали распустить кулаки, а иногда даже ноги. В этом случае же у каждого сенатора присутствовало по четыре человека свиты, поэтому всё грозило развернуться в громкую и позорную потасовку.
— Почтенные сенаторы, — вышел Эйрих из-за здания. — Что происходит?
— О, опять он, — раздражённо процедил Куруфин. — Ещё врежь мне, как в тот раз!
— Не забыл ещё? — поинтересовался Эйрих. — Я спас тебя тогда от смертоубийства. Ударил бы Уруза подсвечником по голове, вместе с ним бы отправился к праотцам.
— Да не собирался я его бить! — в который раз воскликнул Куруфин. — Ладно, чего хотел от нас? Мы разговариваем.
— Это не похоже на мирный разговор, — покачал головой Эйрих. — В чём суть — может, я смогу помочь?
— Да ты сопли ещё не все вытер, чтобы разбираться в таких вещах! — отмахнулся Куруфин.
— А может, — произнёс сенатор Бартмир. — Слушай, претор. Сын Куруфина…
— Ты ещё при мне давай напраслину на сына моего нагоняй! — возмутился сам Куруфин. — Я сам расскажу! Слушай сюда, Эйрих. Бартмир разносит всякие досужие слухи, распространяемые нечистоплотными детьми шелудивой росомахи, о том, якобы мой сын проиграл в кости крупную сумму…
— Игра в кости на деньги — наказуемое преступление, — произнёс Эйрих. — Обвинениями без доказательств бросаться не следует, поэтому лучше бы сенатору Бартмиру объясниться.
— Так я к этому и вёл! — воскликнул тот. — Вчера мой Гаудамунд, как у него заведено, ходил опрокинуть пару кружек пива в таберну «Золотой лист». Денежки у него есть, я дал, поэтому он с друзьями арендовал на вечер отдельную крытую кабину со столом и отдельной разносчицей…
— Скоро заседание, — напомнил Эйрих.
— В соседней кабине кто-то шумел, мой сын пошёл туда, чтобы попросить вести себя потише — другие люди ведь тоже отдыхают, — продолжил сенатор Бартмир. — А в соседней кабине сидели какие-то римляне и твой Альмхельд. И на столе лежали кости с деньгами. Эдикт номер шестьдесят два, пункт сорок четвёртый…
— Мы знаем этот эдикт, — перебил его Куруфин.
— За такое положено наказание, — произнёс Эйрих. — Твой сын готов свидетельствовать против Альмхельда, почтенный Бартмир?
— Согласно эдикту номер тридцать три, пункту шестнадцатому четырнадцатой статьи, знание о совершённом преступлении, но сокрытие его от… — начал Бартмир.
— Да-да, будет он свидетельствовать! — перебил его Куруфин. — И что, Эйрих, наложишь на мой род штраф, а сына моего в штольни, медь добывать⁈
Эйрих задумался.
— Чем он занимается? — спросил он.
— В смысле? — не понял его Куруфин.
— Земля у него есть? Или мастер какой? — уточнил Эйрих.
— Э-э-э… — Куруфин слегка растерялся. — Нет, земля у него есть, пятьдесят югеров, как у всех… Но он, э-э-э…
А вот теперь стало интересно.
— Не понимаю, что ты хочешь сказать, почтенный Куруфин, — развёл руками Эйрих. — Пока что выглядит так, будто твой сын ведёт недостойный образ жизни, пытается зарабатывать азартными играми, щедро дарованную ему Сенатом землю не обрабатывает… Мне кажется разумным наказать его, чтобы крепко задумался о правильности выбранного им пути, пока бьёт киркой породу.
— Но это мой сын! — воскликнул Куруфин. — Что скажут остальные сенаторы⁈
— А что тебе говорит почтенный Бартмир? — с грустной улыбкой спросил его Эйрих. — В душе ты уже понимаешь, что всё происходящее — закономерный итог того, что ты плохо воспитывал своего младшего сына.
