— Не буду лгать, — вздохнул Эйрих, — я хотел использовать этот поход как веский повод для отправки легионеров на прикрытие, но, на самом деле, я был слегка удивлён, что всё обернулось именно так.
И это было истинной правдой, потому что Эйрих допускал, что такое могло случиться, но когда уходил из Деревни, он думал, что они придут к каким-то договорённостям. Увы, не пришли.
— Мне всё ясно, — произнёс Торисмуд. — Почтенные, начинаем прения.
Прения шли битых два часа, в ходе которых Эйрих и Зевта просто стояли и пили воду, слушая ругань сенаторов, имеющих разные точки зрения по обсуждаемому вопросу.
— Голосование установило… — завёл интригу Торисмуд, получивший на руки пергамент с итогами подсчёта. — Оно установило, что первого консула Зевту и претора Эйриха следует оставить без наказания, но с наказом, чтобы больше ничего такого не выкидывали. Вы внаглую использовали неполноценность трактовки, но скоро мы закроем этот пробел. С одной стороны, вы большие молодцы, что показали легион в деле, избавились от соседей, сеющих кровавую смуту на границах, но с другой — это нарушение указания Сената, не буквы, но духа, было.
«Не буквы, но духа» — это фраза из арсенала римских юристов. Эйриху стало интересно, где Торисмуд узнал такую фразу.
— Но и совсем без наказания вас оставлять нельзя, в связи с последним обстоятельством. — продолжил старший сенатор. — Поэтому на двоих вам штраф пятьдесят солидов. Будете знать…
«Ерунда».
— Также мы недавно пришли к умозаключению, что Эйриху необходимо срочно жениться, чтобы таких проблем впредь не возникало, — добавил Торисмуд. — Для выполнения этой задачи в рамках Сената будет создана сводная группа из представителей всех фракций, которая подберёт наилучшую кандидатку из всех доступных. Таково наше решение.
— А меня кто-то будет спрашивать? — поинтересовался Эйрих.
— Лишь в консультативном формате, — с улыбкой ответил на это старший сенатор.
«А вот это уже не ерунда».
— Зачем позвал? — сел перед каминусом в доме Зевты старейшина Торисмуд.
— Мы знакомы с тобой всю мою жизнь, — произнёс Эйрих, севший рядом и передавший ему кубок с разбавленным вином. — Неужели ты готов поставить наши добрые отношения на кон?
— С чего ты так решил? — недоуменно поинтересовался старейшина.
— Что вы устроили в Сенате? Какая сводная группа? Вы умом тронулись? — задал Эйрих серию вопросов. — Сенат ведает вопросами мира и войны, торговли и дипломатии, а не браками членов общины, пусть даже таких, как я. Это вышло за рамки ваших полномочий.
— Я всё ещё старейшина деревни, где ты живёшь, я имею право решать вопросы о браках и разводах, — дал ему отповедь старейшина.
— Когда-то раньше — да, но сейчас ты старший сенатор и в списке твоих полномочий такого пункта нет, — покачал головой Эйрих.
— Сенат уже решил, а сводная группа уже, большей частью, собрана, — поджал губу Торисмуд. — Ты, как представитель магистратуры, не имеешь права влиять на решения Сената иными способами, помимо продвижения инициативы. Но если проявишь инициативу об аннулировании нашего сенатусконсульта, будь готов, что мы завернём её и все последующие твои инициативы.
— Что тебе нужно? — решил Эйрих попробовать договориться миром.
— Ничего мне не нужно, — поднял руку в останавливающем жесте старейшина. — Сенатусконсульт уже приобщён к архиву, ничего не изменить.
— Ты просто скажи, что тебе нужно, — недовольно произнёс Эйрих. — Я не люблю эти игры — либо договариваемся, либо у нас с тобой начинаются проблемы.
— Ты хочешь создать мне проблемы? — спросил Торисмуд.
— Если вынудишь меня, — пожал Эйрих плечами. — Вы зашли слишком далеко, поэтому сейчас всё выглядит так, будто ты меня вынуждаешь.
— И как ты собираешься устроить мне проблемы? — поинтересовался старейшина.
— Узнаешь, — усмехнулся Эйрих.
— Дай угадаю… — Торисмуд отпил из кубка, после чего вытер губы белым платком. — Народные трибуны? С ними у нас всё обговорено…
— Ну, раз ты так считаешь, — ответил на это Эйрих. — Ладно, я хотел решить всё миром, но ты сам оттолкнул меня. Что ж, старший сенатор Торисмуд, больше не задерживаю, можешь идти.
Старику не понравилась притворно вежливая манера выпроваживания его из дома, но он сдержал напрашивающиеся едкие реплики, чтобы сохранить лицо. Торисмуд встал и молча ушёл, поставив кубок на тумбу, что у выхода.
Закончив беседу со старшим сенатором, Эйрих пошёл в бражный дом, чтобы встретиться там с народными трибунами.
— Альвомир, идём, — позвал он своего протеже, задремавшего на лавке во дворе.
В бражном доме было, как всегда, шумно и весело: легионные сотники и тысячники выбрались, в честь громкой победы, из каструма, расчехлили свои кошели и начали праздновать.
