По свидетельству «Юань ши», в 1218 году монголы в очередной раз вторглись в Тангудское государство, намереваясь осадить столицу. Тангудский государь Цзунь Сян поспешно перебрался в Силян, откуда запросил у Чингисхана мира. В ответ монголы потребовали прислать 1000 оружейников и, главное, принять на себя обязательство по первому приказу выступить широким фронтом против державы Алтан-хана. Первое требование монголов было незамедлительно выполнено, и тангудские оружейники отправились с армией Чингисхана в Западный поход. Второе, основное, требование формально также было принято, однако наглый ответ тангутов на обращение Чингисхана «стать правою рукою в рати нашей» побудило монгольского хана дать клятву «посчитаться» с зарвавшимися тангутами по возвращении из Западного похода.
Современные исследователи трактуют призыв Чингисхана к тангудскому государю «стать правою рукою в рати нашей» как приказ стать правым флангом монгольской армии, выступившей в поход на Хорезм… На самом деле в сложившейся обстановке речь могла идти и шла только об участии тангутов в войне против чжурчжэньского Алтан-хана. Еще в 1218 году Чингисханом был разработан план, согласно которому одновременно с наступлением главных сил монгольских войск на Хорезм планировалось продолжить наступательные операции в Китае; и здесь правым флангом монгольской армии под командованием Мухали должны были наступать тангудские войска.
…Сначала он (Чингисхан. –
…Чингисхан провел лето (1219 г. –
Осенью он соизволил двинуться (дальше) и захватил все области, находившиеся на его пути. Когда он дошел до пределов Каялыга, глава тамошних эмиров, Арслан-хан, явился к стопам Чингисхана с изъявлением рабской покорности, подчинился и, получив пожалование, отправился в числе монгольского войска в качестве помощи (ему). Из Башбалыка иди-кут уйгурский со своим окружением, а из Алмалыка Суктак-беки со своим войском – (оба) явились на служение (Чингисхану)…
(Завоеватели) не нуждались в доставке им провизии и провианта, а гнали с собой овец, коров, лошадей и иных верховых животных и ели только их мясо. Их животные, на которых они ездили, рыли землю копытами и поедали корни растений, не зная ячменя. Если они останавливались в каком-нибудь жилье, то не нуждались ни в чем со стороны.
