И приступили тогда к владыке Борчу и Шигихутуг и молвили: «Мы одолели супротивника – сартаульского султана – и покорили его грады, полонили граждан. Разгромленный и поделенный твоими сыновьями град Ургенч, и сами сыновья, и ратаи твои – мы все в твоей же власти. Возрадовались все мы, твои мужи и кони, что сокрушили сартаулов силою великой, кою умножили в нас Всевышний Тэнгри и Мать-Земля. Почто же ты так гневаешься, хан? Сыны твои вину уразумели и все трепещут покаянно. И это будет впредь наукой им. Да не лишит их гнев твой сильной воли! О хан, призвать к себе сынов раскаявшихся соблаговоли!»
И выслушал Чингисхан нукеров своих, и, уняв гнев, соизволил призвать к себе сыновей.
…Чингисхан приказал, чтобы Зучи выступил в поход и покорил северные страны, как то: Келар, Башгирд, Урус, Черкес, Дашт-и Кипчак и другие области тех краев. Когда же он уклонился от участия в этом деле и отправился к своим жилищам, то Чингисхан, рассердившись, сказал: «Я его казню, не видать ему милости».
Зучи же неожиданно заболел…
По моему мнению, в изложенном выше эпизоде из «Сокровенного сказания монголов» его автор в иносказательной форме выразил реакцию Чингисхана на вспыхнувший при осаде Ургенча конфликт между Зучи и Цагадаем… Я далек от мысли, что Чингисхан, словно ребенок, жаждавший получить подарок, прогневался на сыновей из-за того, что те «поделили меж собой граждан сартаульских, но не уделили долю хану-отцу своему». Очевидно, сыновья Зучи и Цагадай навлекли на себя отцовский гнев тем, что из-за их раздоров осада Ургенча длилась слишком долгое время и безрезультатно…
Этот эпизод из «Сокровенного сказания» также свидетельствует о том, что Зучи все же прибыл к Чингисхану и встречался с ним после захвата Ургенча. Наверняка отец и старший сын говорили о том, как управлять городским населением Хорезма, как общаться с соседними государствами, и последнему были даны конкретные указания по этим вопросам…
