Чингисхан. Имперская идея полностью

От этого обстоятельства тот [Цагадай] стал вне себя, не имея ни сил терпеть, ни дерзновения на то, чтобы ослушаться его приказа. Он терпеливо переносил жжение сердца и печени и не заплакал, а по-прежнему занимался едою и питьем. Спустя некоторое время он вышел в степь под предлогом малой нужды и тайно всплакнул, чтобы стало немного легче; вытерев глаза, он вернулся назад.

После того Чингисхан вместе с сыновьями и войсками проводил лето в предгорьях Таликана. В это время султан Джелал ад-дин был в Газнине; к нему присоединился с сорока тысячами всадников Хан-мелик… и Сейф ад-дин Аграк, тоже из числа туркменских эмиров, с сорока тысячами людей, точно так же к нему присоединились и окрестные огузские эмиры.

История Хан-мелика была такова: в то время, когда Чингисхан отправил непосредственно следом за султаном Мухаммедом Джэбэ и Субэдая (Зэва и Субэдэя. – А.М.) и вслед за ними послал Тукучар-бахадура (Тохучар-батора. – А.М.), упомянутый Хан-мелик, вследствие того что обстоятельства султана окончательно пошатнулись и он считал бессмысленным пребывание в Мерве, ушел со своим войском и подчиненными к пределам Гура и Гарча, (оттуда) он отправил посла к стопам Чингисхана.

Чингисхан дал ему срок и повелел, чтобы, когда Джэбэ, Субэдай и другие войска дойдут до его области и народа, они не причинили бы им вреда. По этой причине, когда Джэбэ и Субэдай дошли до области (Хан-мелика), они не тронули ее и прошли (дальше). Тукучар, который шел следом за ними, переиначил приказ и посягнул на эти области, как и на другие области и местности…

Хан-мелик послал к Чингисхану посла (с словами): «Я (в свое время) советовал султану Хорезмшаху (подчиниться тебе), он не внял (сему). Злая судьба заставила его противиться тебе, пока он не испытал то, что испытал. Я, раб, перед этим послал к тебе, изъявил покорность и сказал, что я буду служить тебе от искреннего сердца и что я отстал от султана. Теперь Джэбэ-ноён пришел и прошел, не обижая. Следом за ним пришел Субэдай-ноён и точно так же прошел, не причинив вреда. За ними пришел Тукучар, и сколько ни говорили (ему) гурцы, что мы-де покорны, он не внял, угнал много народа и таракчиев и вступил в войну с народом, пока не был убит. Куда же девались хорошие люди у державы Чингисхана, что он послал подобных невежд на великие дела!» И послал с послом несколько кусков тканей по установленному правилу (в подарок).

Так как он (Хан-мелик. – А.М.) был не уверен, каковы будут (последствия) дела Тукучара, и в то же время услышал, что султан Джелал ад-дин после кончины отца прибыл в Газнин, которая перед этим была ему назначена отцом (в удел), и со всех сторон к нему собралось войско, – он тайно послал к султану Джелал ад-дину (известие): «Я-де хочу прийти к тебе!»

Чингисхан же в это время, ради надзора и охраны дорог на Газнин, Гарчистан, Забул и Кабул, послал Шики-Кутуку (Шиги-хутага. – А.М.) с несколькими другими эмирами, как то: Такачак, Мулгар, Укар-Калджа, Кутур-Калджа, с 30 тысячами людей в те пределы, чтобы они по мере возможности покорили те страны, а также были сторожевым войском, с тем чтобы он сам и его сын Тулуй-хан могли свободно заниматься завоеванием владений Хорасана.

Хан-мелик находился близко к тем областям, где были Шики-Кутуку и то войско. Они считали его покорным им, он же тайком послал к султану Джелал ад-дину (сказать): «Пусть султан будет на привале в Перване, чтобы я присоединился (там) к нему». Многочисленному сборищу (тюрков) канлыйцев, которые находились в тех пределах, он послал точно такое же уведомление, зовя их к вышеупомянутому месту. И сам внезапно выступил согласно этому решению.

От караульного отряда Шики-Кутуку пришло известие, что Хан-мелик выступил с подчиненными и приверженцами к султану Джелал ад-дину.

Шики-Кутуку тотчас вместе с войском, пустившись в погоню за ним, настиг его, и был удобный случай напасть на него, но из осторожности (Шики-Кутуку) остановился до раннего утра, чтобы сразиться, когда станет светлее.