Торговец являлся конезаводчиком и очень хорошо разбирался в лошадях, не хуже самого Эйриха. Судя по характерным особенностям фигуры, Сауфей являлся завзятым ездоком и проводил немало времени в седле. Курчавые каштановые волосы его были коротко острижены, демонстрируя шрам на весь череп. Зелёные глаза смотрели на Эйриха со смешком.
— Как любимого коня Калигулы? — усмехнулся Эйрих.
— Ха-ха, да, — рассмеялся римлянин. — Единственный в мире конь-сенатор, ха-ха!
Эйрих читал об этом эпизоде в «Деяниях» — шутка императора Калигулы была выше всяких похвал: это была очень крепкая ирония, свидетельствующая об отношении Калигулы к сенаторам лучше, чем самые оскорбительные слова.
— Он обучен участвовать в бою? — спросил Эйрих.
— В бою он не бывал, — покачал головой Сауфей. — Но участвовал в гонках в Большом цирке, а там хуже, чем в бою.
Эйрих согласно покивал. Толпы кричащих людей создают такой шум, что боевая обстановка покажется гоночному коню скучным будним деньком. И крови там тоже полно, потому что гонщики часто разбиваются, травмируются и умирают.
«Похоже, что это отличный конь», — подумал Эйрих. — «Надо брать».
— Будешь покупать или просто так подошёл? — спросил Сауфей.
— Смотря сколько ты за него хочешь, — прищурился Эйрих.
— Пятьсот солидов, — назвал свою цену конезаводчик.
— Триста пятьдесят, — ответил Эйрих.
— Пусть он не брал призов, но почти всегда входил в пятёрку, — покачал головой Луций Сауфей. — Четыреста семьдесят.
— Но он больше не участвует в гонках, — выдал контраргумент Эйрих. — Я плачу за то, что есть, а не за былые заслуги. Триста семьдесят.
Торговались они недолго, потому что сошлись на четырёхстах десяти солидах. За такого коня Эйрих готов был отдать и больше, он явно того стоил, но деньги ему ещё нужны на не менее ценные товары, необходимые деревне.
— Придержи его для меня, — произнёс Эйрих. — Я приду с деньгами завтра.
— Ещё что-то брать будешь? — спросил Сауфей несколько разочарованно.
— Ещё нужно пятьдесят лошадей попроще, — ответил Эйрих. — Но не дороже десяти солидов за голову.
— Есть кони галльской породы, — произнёс конезаводчик. — Но в гонках их не применишь, как и в бою — совершенно необученные, годятся, разве что, под плуг. По восемь солидов.
— Сойдёт, — решил Эйрих. — Приготовь их на завтра.
Довольный тем, что удалось найти достойного коня и раздобыть лошадок попроще, Эйрих направился на «философский» круг агоры, то есть в место, где торговали пергаментами, табулами и товарами схожей направленности.
— Приветствую, старче, — подошёл он к основательной лавке, где имелись массивные полки с пергаментными свитками.
— Приветствую, юноша, — кивнул ему бородатый римлянин престарелого возраста.
Старик изучал некий свиток, ненадолго отвлёкшись на приветствие.
— Чем порадуешь меня? — спросил Эйрих.
— А что тебя интересует? — без особого интереса спросил старик.
— Меня интересует труд Пифея «Об океане», — ответил Эйрих.
Марцеллин ссылался на Пифея, когда описывал Британию и войну против пиктов. Эйрих захотел ознакомиться с источником, чтобы удостовериться в правдивости слов римлянина.
— Есть только список, — ответил старик. — И ты не представился.
— Эйрих, сын Зевты, — представился Эйрих.
— Синний Муциан, — представился старик.
— Мне сойдёт и список, — решил Эйрих.
— Не сочти за грубость, — заговорил Муциан. — Но ты не похож на римлянина или грека…
— Я гот, — ответил Эйрих.
— И что заставило гота интересоваться морскими путешествиями Пифея? — с усмешкой спросил старик.
— Я прочитал вторую часть «Деяний» Марцеллина, — начал объяснять Эйрих. — Марцеллин ссылался на «Об океане», утверждая, что Британия имеет длину с севера на юг не менее пятисот миль. Это огромный остров и я усомнился, что такие вообще бывают.
— Да, это большой остров, — согласился Муциан. — Но я уверяю тебя, что Пифей прав. Я был там.
— И всё же, я хотел бы купить список «Об океане», — произнёс Эйрих.
— Что ж, качество списка оставляет желать лучшего, поэтому продам его тебе за три силиквы, — назвал цену старик.
— Вот твои деньги, старче, — передал нужную сумму Эйрих. — Ещё мне нужны труды Марцеллина. Все книги, кроме первой, второй и двенадцатой.
— Прямо все? — удивился Муциан. — У меня есть полное собрание, но…
— Беру всё, — перебил его Эйрих.
Он едва сдержал себя от крика радости, потому что, несмотря на витиеватость и высокопарную манеру изложения, сведения у Аммиана Марцеллина, безусловно, полезные и интересные.
— Что ж… — вздохнул старик. — Ещё что-то?
— Марк Теренций Варрон, «Наука», — назвал желаемый труд Эйрих.
— О-о-о, я вижу, что в тебе есть зерно истинного ценителя, — усмехнулся старик. — Есть у меня «Наука», качество пергамента очень хорошее, поэтому сто семьдесят силикв за девять книг.
— Беру, — уверенно произнёс Эйрих.
«Наука» — это нечто особо важное. Принцепс Август, как и Марцеллин, очень хвалили труд Варрона, считая его трудом, который должен прочитать каждый человек, желающий считать себя учёным мужем. Эйрих желал и его желание очень близко к исполнению.
— Ещё мне нужен труд «Теория тактики» от Элиана Тактика, — сделал запрос Эйрих.
