— Мне знакомо твоё лицо… — римлянин посмотрел на Виссариона. — А не ты ли…
— Приветствую, достопочтенный Кассий, — поклонился раб. — Да, это я, Виссарион, бывший раб Фотиса Самароса.
— А-а-а, приветствую, — кивнул ему Кассий. — Неужто освободился?
Как знал Эйрих, освобождение рабов за хорошую службу — это не столь уж редкое явление. Если в степях человек стал рабом, то просто так его не отпустят, то у римлян всё несколько иначе. Вольноотпущенников полно и, так уж получается, если верить словам Виссариона, именно они составляют подавляющее большинство мелких торговцев.
«Привыкшему лебезить и угождать своему хозяину будет нетрудно делать это перед покупателями».
Виссарион заулыбался.
— Увы, я был продан новому господину — достопочтенному Эйриху, — указал раб на своего хозяина. — И мы прибыли по делу.
— Варвары? — поморщился Кассий. — Они хоть на человеческом языке говорят?
Презрительное отношение римлян ко всем остальным — это общеизвестный факт. Говорят даже, что они не считают за настоящих людей никого, кроме римлян. Впрочем, о готах можно сказать точно так же. Но Эйрих прожил достаточно долго, чтобы понимать в людях больше, чем остальные.
«Точно такие же кожа, мясо, требуха, кости…»
Но это очень удобно в ведении дел — считать, что обманываешь не совсем человека.
— Говорят, — произнёс Эйрих на латыни. — Мы хотим поторговать.
— Отрадно слышать такие приятные слова, — заулыбался ничуть не смутившийся Кассий. — Что может быть приятнее для торговца, чем желание поторговать? О каких товарах идёт речь? Шерсть, хлопок? У меня, вот удача, как раз только пришла поставка отличной хлопковой ткани…
— Я только что слышал, что она паршивого качества, — произнёс Эйрих.
— Ох, ты знаешь, — пренебрежительно махнул рукой Кассий. — Я говорил всё это, чтобы сбить цену. Дела торговые…
В своей империи Эйрих только терпел торгашей. Они ему не нравились, но он понимал, что без торговли невозможно никакой жизни империи. Будь мир идеальным, он бы истребил всех торгашей, обманывающих наивных и наживающихся на глупых, но мир, увы, не идеален.
— Мы пришли не за хлопком, — сказал Эйрих, после чего повернул голову к своим спутникам. — Наус, Хумул, покажите.
Готы сняли со спин тяжёлые мешки. Открыв горловины, они показали Кассию сваленные в единую кучу драгоценности из серебра и золота.
— О-о-ох… — протянул Кассий. — Пройдёмте наверх, здесь это лучше не обсуждать…
— Сколько ты готов дать за вот эту брошь с, явно, драгоценным камнем? — поинтересовался Эйрих.
Не пристало правителю великой державы торговаться с, явно, сомнительной личностью за золотую брошь… Но правителем великой державы он был когда-то в прошлой жизни, а сейчас от цен, которые даст Кассий за все эти золотые и серебряные безделушки, зависит то, сколько овец, брони и оружия Эйрих привезёт в деревню. И здесь прослеживается прямая зависимость его успеха от количества привезённого им добра.
— Один семис,[42] — назвал цену Кассий.
— Здесь только по весу золота тянет на полноценный солид, не говоря уже о камне, — покачал головой Эйрих. — Если ты так ведёшь дела, уважаемый Кассий…
— Мы же торгуемся, Эйрих! — вскинул руки владелец-табернщик. — Позволь мне получить с этого хоть какую-то выгоду!
— Твоя выгода в том, что ты можешь купить всё это у нас и распродать втридорога, как ты, несомненно, умеешь, — хмыкнул Эйрих. — Мне порекомендовал тебя мой раб, сказал, что ты надёжный человек. Не разочаруй меня.
Кассий посмотрел на Виссариона неопределённым взглядом, как на прикроватную тумбочку, научившуюся делать трюки и показывать фокусы. Вероятно, не ожидал, что раб вообще может давать какие-либо советы. Потом он едва заметно кивнул какой-то своей мысли, возможно, что Эйрих — это варвар, поэтому доверяет своему рабу такие важные вопросы. Какая бы ни была эта мысль, она Кассия удовлетворила, поэтому он перевёл взгляд на Эйриха и любезно заулыбался.
— Это ведь, явно, нелегальный товар, награбленный… — заговорил Кассий.
— Ты начинаешь разочаровывать меня, — перебил его Эйрих.
— Хорошо! — поднял руки в жесте капитуляции табернщик. — Полтора солида.
— Чувствую, что продешевлю, согласившись на такую цену, — произнёс Эйрих. — Но, так и быть, принимаю.
На столе Кассия были бронзовые весы, на которых они взвешивали драгоценности. Причём, хитрый римлянин собирался использовать свои гирьки, но Эйрих — это не какой-то проезжий дурак, а человек с богатым жизненным опытом, в который включено общение с сомнительными типами, пытающимися дурить людей сугубо из любви к искусству. Именно поэтому он выбрал наиболее целые солиды из своего кошеля, после чего потребовал эквивалентное количество солидов от Кассия. Они поочерёдно взвесили солиды и пришли к выводу, что гирьки римлянина дурят любого желающего дурака на грамм, два, а, иногда, даже три.
