Эйрих никак не сподобился найти достаточно времени и нитей, чтобы сшить себе хороший поддоспешник. Виссарион, Татий — эти двое шили плохо. Мать не хотела заниматься чем-то подобным, потому Эйрих решил, что займётся этим сам или найдёт нужных рабов.
Ему надо было разобраться с этим ещё в Афинах, заказав многослойный жилет из хлопка.
«Будь на мне поддоспешник, я бы вообще ничего не почувствовал».
— Кто это сделал? — спросил эдил Клавдий Виллан.
Уважаемого человека убили прямо в вилле, посреди ночи, а узнали об этом только на следующий день — это был позор. Губернатор Ахейи, вилла которого находится всего в пяти милях к востоку, очень обеспокоился произошедшим, поэтому отправил посланника к эдилу Виллану, чтобы он разобрался со всеми подробностями.
— Возможно, рабы, — пожал плечами квестор Тулий.
— Я отправил тебя не рассматривать возможности, а выяснить, кто это был!!! — взбеленился Виллан. — Твои люди осмотрели следы, установили численность напавших, что именно там произошло и почему губернатор так обеспокоен?
— Мы уже два дня виллу осматриваем — поняли, что рабы сбежали, — ответил квестор. — А ещё они вынесли всё самое ценное, даже хозяйские тайники вскрыли. Ещё, как говорит наш врач Антерос, Фотиса Самариса отравили. Я склоняюсь к мысли, что это были рабы, господин эдил. Очень похоже на то, как они действуют — отравили хозяина, перебили охрану, после чего ограбили всё и ушли на север. Их надо искать там.
— Отправь центурию Коллатина по следам, — распорядился эдил Виллан. — Нужно догнать их и наказать. Исполняй.
— Я должен выказать тебе своё уважение, Эйрих, — сказал Ниман Наус. — Если бы ты не убил тех лучников, мы бы потеряли гораздо больше людей, да…
— И он щедро осыпал остальных ублюдков стрелами — я сам видел! — выкрикнул раненый в ногу Бадвин.
Ему прокололи копьём бедро, он только пришёл в себя после лихорадки, поэтому пропустил всё, что происходило в последние дни.
— Я благодарен тебе, Ниман, — кивнул дружиннику Эйрих.
Ниман с одобрением усмехнулся.
— Я долго думал о том, как мне наградить всех отличившихся в бою, — произнёс Эйрих. — Я разговаривал с каждым из вас и пришёл к выводу, что будет преступно не одарить вас золотом. Каждый воин, участвовавший в прошлом бою, получает от меня по два солида вознаграждения.
— Да-а-а!!! Эйрих!!! Да-а-а!!! — поддержали его слова обрадованные воины, раненые и не пострадавшие.
Уже давно Эйрих удивился тому, что вожди считают грабёж после победы достаточным вознаграждением воинов. Это глубокая ошибка, которая укоренилась в их разумах из-за традиций.
Если тебе нужны верные воины, дары и награды должны исходить лично от тебя, а не от твоего разрешения начинать грабёж. Да, разрешение грабить селение или город — это тоже поощрение, но оно слишком традиционное и общее. А вот две золотые монеты — это иное. Это награда, расположение от Эйриха.
Ниман Наус, решивший публично похвалить Эйриха — это тоже неспроста. Хумул разговаривает с воинами, кто-то прислушивается, а кто-то нет. Наус почувствовал, куда дует ветер. По его поступкам это почувствуют остальные.
Эйрих — это успех. Будешь держаться рядом с успешным человеком — успех коснётся и тебя. И тогда всё у тебя будет хорошо. Это все знают.
Правильный образ позволит собрать собственную дружину. Но Эйриха не устраивал традиционный формат. Если у него будет дружина, то она будет сильно напоминать кешик — его личную гвардию самых опытных и умелых воинов. Сегодня была брошена первая ветка в разгорающийся костёр его славы.
— Ещё, после прошлого боя я понял, что нам нужно больше конных лучников, — сказал Эйрих. — Поэтому предлагаю вам, воины, дать своих сыновей мне в обучение. Плачу по золотому за каждого ребёнка не младше шести, но не старше пятнадцати зим. Они будут жить дома, но ежедневно будут приходить ко мне заниматься с луком и ездить на лошади. Если, по итогам пяти лет, они смогут пять раз подряд попасть в цель с пятидесяти шагов — отец ребёнка получит пять солидов лично от меня, за то, что воспитал правильного ребёнка, которому самое место в моей дружине. Как вам такое?
— А кошт сыновей за чей счёт? — спросил Атавульф, счастливый отец четырёх сыновей и двух дочерей.
— За твой, конечно же, — ответил Эйрих. — Твоя выгода — пять золотых в конце обучения конного лучника. Если он займёт место в моей дружине — у него будет доля от добычи, как пристало дружиннику. Может, если он тебя достаточно любит, и тебе что-то перепадёт с добычи воинской.
— Вот оно что… — задумался Атавульф.
Усы его задумчиво подвигались, а сам он почесал затылок. Кормить детей — тяжкое бремя, особенно сейчас.
— Ладно, покумекаю потом, — решил воин.
