Илья, словно они были не в осеннем лесу на сахсарском суде, а в конторе обсуждали занятный правовой казус за вечерним чаем, пристально, с ожиданием глядел ей прямо в душу. Она, окунувшись в его взгляд, как в тёмное безлунное небо, сжалась, здоровой рукой зашарила по карманам, нашла спрятанный от демонов крест и протянула ему. Крест дёргался от бившей Ирину крупной дрожи.
Илья кивнул, забрал крест и приладил на цепочку к другим крестам, которые обступили товарища, как отец и брат - библейского блудного сына. Илья поднялся и встал между Ириной и злыми духами.
Наместник сахсарса переломился в поясе и уронил в шаге от себя три ягоды чёрной бузины. Советники, как по команде, зеркально повторили, с пальцев двух Советников к первым ягодам упало ещё по одной, двое воздержались.
Сахсарса неотрывно смотрели на Ирину. Она как заведённая монотонно читала "Отче наш", раз за разом повторяясь, теряя слова, - единственный звук и обволакивающей тишине. Илья шагнул к суду, поднял с земли две ягоды из пяти и проглотил. Спустя несколько минут его вывернуло кровью. В носу лопнули сосуды, на языке застыл металлический привкус.
Пошатываясь, Илья отступил. Некромаг молча поддержал его под локоть.
- Заберите меня, спасите, - прерывающимся от рыданий голосом просила Ирина.
Некромаг отпустил Илью и извлёк из поясной сумки длинную, с булавочной головкой иглу.
Сахсарса прошелестели, трогаясь с места, и медленно расползлись в стороны, как исполинские слизни.
- Всего три года, не семь, ты крепись, Ириш, - успокаивающе сказал Илья, поворачиваясь к ней.
Ирина, ничего не понимая, искала ответов в лице Ильи, но оно застыло, как нарисованное. Она закричала, когда он перехватил её левую, здоровую руку и заломил за спину. Крик оборвался, когда некромаг точным движением вонзил иглу ей в шею. Илья отпустил Ирину, она навзничь рухнула спиной на траву. Некромаг медленно расширил прокол и добавил к игле узкую металлическую трубку.
Ирина ловила ртом воздух и хрипела. Илья перебирал портальные кресты, остановился на одном, поднёс к отверстию трубки, не снимая с цепочки. Шесть капель чёрной, неотличимой от бузинных ягод, драгоценной нелюдской крови поднялись к кресту - тот жадно, как живой, впитал их и утратил металлический блеск. Некромаг откупорил аптекарский пузырёк и по трубке влил в горло Ирины три капли прозрачного раствора.
Илья стоял над Ириной, пока её тело не обмякло. Силовые потоки оборвались, глаза остановились, распахнувшись в немом удивлении. Илья кивнул некромагу, развернулся и побрёл обратно к автостанции, не оглядываясь.
Илья околачивался по улицам до первого утреннего автобуса. Отправились за час до восхода, над полями в хрустальном чистом небе дрожал юный розовый рассвет. Илья задёрнул штору со своей стороны и с противоположной, где никто не сидел. Вытянул ноги к проходу, прикрыл глаза, и, перебирая цепочку портальных крестов, прокручивал оставленную позади ночь.
Всё нутро горело отравой бузинных ягод, проклятий сахсарского Совета. Илья вытащил влажный, спёкшийся платок и отёр натёкшую носом кровь. Он надеялся, что до рабочего дня отпустит, на одиннадцать назначено в арбитраже, чего понапрасну людей пугать.
Такси вызывать не стал, сел в полупустой грохочущий троллейбус, с усилием дотащился до простывшей за ночь квартиры - опять забыл, что балкон настежь, и минут сорок простоял под душем. Вернулся в средний возраст, побрился. Наскоро нарезал бутербродов со сладким кофе, натянул свежий костюм и пешком дошёл до офиса.
Лена перехватила его в коридоре, слегка помятая, с напряжённым, посеревшим лицом, явно не ложилась, может и на работе просидела. От короткого синего пиджака и светлых волос тонко пахло костром.
Глаза Лены расширились на мгновение, она подбежала к Илье и замерла, не решаясь спросить. Илья выжидал.
- Привет, а Ира где? - выдавила Лена через минуту.
Илья тепло улыбнулся.
- Ириша - здесь, в тебе и во мне, - вкрадчиво сказа он и выразительно коснулся позолоченного зажима на шоколадном галстуке.
Лена сглотнула. Илья вложил в её ладонь почерневший, маслянистый на ощупь портальный крест и аметистовое кольцо.
- Отправь Вадюшу с этой кровью к матери Ирины и другим сёстрам, я от них жду формальных извинений.
Лена кивнула, ушла в свой кабинет, кинула крест и кольцо в конверт, заперла дверь на ключ и, зажав рот рукой, еле справилась с кислой, обжигающей горло тошнотой, сжимавшей грудь мучительными спазмами.
Ирина очнулась от вспышек безжалостного раскалённого белого света, вскинула руку - защититься от слепящих лучей. В поле зрения медленно вплыла собачья растопыренная лапа, за ней - обмотка из чистых, плотно затянутых бинтов, выше проглядывала кожа, знакомая россыпь родинок у локтя. Ирина потянулась к наваждению второй рукой, и увидела тонкие, иссохшие пальцы, кости, суставы, обтянутые тонкой кожей, желтоватой, как пергаментная бумага.