Наверное, инцидент у автомобиля до сих пор даёт о себе знать, потому что англичанин совсем не возражает по поводу того, что я самым наглым образом присваиваю себе его аппарат связи. Только смотрит на меня немного растерянно.
– Я сама всё улажу, – заверяю с деланно спокойной улыбкой.
– Ни к чему вам тратить своё время, – возражает Огден, а хмурость на лице превращается в откровенную обречённость, потому что предмет нашего обсуждения приближается. – Да и мистер Грин… – снова не договаривает.
– Думаете, что сможете похоронить правду, если выдворить меня отсюда?! – набрасывается с обвинениями подошедший. – Даже если привяжете мне камень к шее и бросите в залив, люди всё равно узнают рано или поздно! – смерив меня презрительным взглядом, он разворачивается лицом к Каю. – Ладно, она – тупая кукла, которая тут только в качестве витрины присутствует, – кивает в мою сторону, хотя всё также сосредоточен на мужчине, – но ты-ы… – тычет в него пальцем. – Как ты можешь наживаться на всей этой грязи?! Мерзкий ублюдок!!! – бросается вперёд, замахиваясь левой рукой, сжатой в кулак.
И вот, скорее всего, не стоит мне вмешиваться, но…
Старик не такой уж и быстрый. Гораздо медленнее меня. Реакция нынешнего управляющего тоже оставляет желать лучшего. Да и требуется всего лишь полшага и одна маленькая подсечка, чтобы оставить в сохранности не только лицо Огдена, но и возможность превратить потенциальную драку в обстоятельный разговор.
– Если будете столь любезны, то, может быть, поможете «тупой кукле» немного поумнеть… Что здесь происходит? – спрашиваю командным тоном у обоих сразу, но смотрю сверху-вниз исключительно на валяющегося у моих ног старика.
Тот, в свою очередь, таращится на меня так, будто увидел нечто невообразимое.
Очевидно, прежде его ещё ни одна девчонка на бетон не укладывала…
– Очевидно, мистер Харрис выпил с утра гораздо больше, чем следовало. Несёт полнейший бред, – виновато отзывается Огден. – Всё же я вызову охрану, – в очередной раз бормочет себе под нос и тянется к своему телефону в моей руке.
Ага, размечтался!
– Я же сказала: не надо охрану, – сжимаю чужой гаджет в ладони крепче, и бросаю в сторону управляющего предупреждающий взгляд. – Кроме того, как по мне, он вполне себе трезв, – дополняю уже в раздражении. – Не так ли, мистер Харрис? – возвращаю внимание к старику.
Что за манера такая, чуть что, так сразу оправдывать свершённые поступки излишним потреблением алкоголя? Эбигейл Олдридж вот также говорила…
– Ни капли со вчера, – охотно кивает на это тот, о ком речь.
Он болезненно морщится и кряхтит, намереваясь, наконец, подняться на ноги. Я подаю ему руку и помогаю вернуть вертикальное положение, по новой разглядывая мужчину. Теперь в чертах его лица читается лишь горечь. Ярость угасла.
– Хорошо же ты меня приложила, куколка. Здоровенная шишка будет, – ворчит беззлобно старик, потирая ушибленную во время падения голову, вместо благодарности.
Я сама себя в последнее время постоянно удивляю, так что на его слова лишь понимающе улыбаюсь, не считая нужным отвечать.
– А теперь, может, всё-таки объясните мне, что тут происходит? – возвращаюсь к былому. – Я так понимаю, что вы – бывший управляющий этой верфи?
Последнее – всего лишь предположение. Но оно оправдывается.
– Почти сорок лет тут отработал, – кивает Харрис. – С низов начинал. Старина Эл всегда ценил трудолюбивых, – уголки его губ дёргаются в тоскливой улыбке, а взор, направленный на Огдена, вновь наполняется злобой. – А таким шакалам, которые наживаются на чужом горе, тут места никогда не было! – чуть ли не плюётся каждым словом. – Никаких племянниц у старины Эла тоже никогда не было, – повторно морщится. – Так что можете сколько угодно тут строить из себя праведных, мол радеете за то, чтоб у наших ребят было чем накормить свои семьи, но я-то знаю, что именно вы и ваш хозяин довели это место до полного развала, самого Эла в могилу свели, а теперь строите из себя спасителей!
«Хозяин», значит.
Как точно подмечено.
– Я же говорю, несёт полнейший бред, – тяжело вздыхает Кай Огден, устало махнув рукой на Харриса. – Уволили его по состоянию здоровья и несоответствия занимаемой должности, вот и устраивает бунты, строит бездоказательные теории непонятного заговора. Думает, если рабочие ему поверят, то устроят забастовку. Производство снова встанет… – поясняет для меня.
Бывший управляющий на его слова между тем вновь гневно сжимает кулаки. Ему явно стоит больших усилий оставаться на месте и не сорваться снова. Да и мне его становится откровенно жаль. По всей видимости, он большую часть своей жизни посвятил этой верфи, а теперь… Ничего.
– Ещё три месяца назад, когда объявили, что верфь будет принадлежать непонятно откуда взявшейся наследнице, я сразу понял – меня выгонят, так что я не в обиде за увольнение, – желчно ухмыляется старик. – Давно готов был к этому. Так что не надо мне тут заливать, будто я брешу, потому что хлебное место потерял. У меня ни жены, ни детей, ни внуков нет. Я, если сдохну от голода, плакать никто не будет.
Сколько?!
Три, мать его, месяца…
Как так-то?!
