Получается плохо. Слишком трудно концентрироваться на чём-то, помимо даримых мужчиной нежных прикосновений поверх кружева моего белья.
Понятия не имею, когда мой личный яд, пропитанный соблазном, отравил разум так неотвратимо, что я становлюсь настолько слаба…
– Ох, – срывается с моих уст наряду с тихим стоном, как только ощущаю первое проникновение.
Всё остальное больше не кажется таким уж и важным. Сознание захлёстывает волной безудержной потребности чувствовать движение внутри себя снова и снова, гораздо глубже, быстрее… Будто бы только так я могу увериться, что всё ещё жива.
– Маркус, – шепчу в мольбе, до боли в суставах вдавливая пальцы в его плечи.
Сама же тянусь за новым поцелуем, впиваясь в чужие губы со всем тем отчаянием, что выжигает моё нутро. И раз за разом подаюсь мужчине навстречу, стараясь приблизить грань освобождения для нас обоих.
Широкие ладони по-прежнему ласкают мои бёдра. Сдавливают, гладят… Но уже не так ласково, осторожно и бережно, как по началу. Именно эти прикосновения окончательно сводят с ума, превращая каждое новое мгновение в нечто чрезвычайно важное и необходимое.
– Не так быстро, цветочек, – слышу на краю сознания тихим полушёпотом.
Маркус крепко сжимает в своих объятиях и останавливается. Он всё ещё во мне. Предельно глубоко, как только возможно в нашем положении. Руки скользят вдоль поясницы, задирая подол сарафана выше, практически до самой талии. На ягодицах совершенно точно остаются синяки, пока мужчина неоднократно сдавливает их и вместе с тем отодвигает тонкую ткань трусиков ещё дальше. Влажный след моего возбуждения остаётся на его пальцах, прежде чем Маркус вторгается в моё тело вновь. Сначала растягивает одним пальцем, потом двумя… Позволяя ощущать возобновившийся ритм каждого нового проникновений его члена совершенно по-другому. Меня просто-напросто вышвыривает за пределы реальности, выворачивая каждую клеточку организма в нахлынувшем наслаждении. Я едва ли в силах остаться в сознании, даже после того, как отголоски испытанного удовольствия стихают. Даже дыхание – и то никак не приходит в норму.
– В следующий раз я сделаю это по-другому, – ухмыляется Грин, комментируя моё состояние. – Трахну твой зад не так аккуратно и терпеливо.
Поскольку нет никаких сил даже толком пошевелиться, не то чтоб ответить, я лишь едва заметно киваю в знак того, что информация усвоена. И всё ещё не могу поднять головы, банально распластавшись на мужчине, уткнувшись лбом в его плечо.
Зато мигрень исчезает бесследно…
Проходит ещё довольно много времени, прежде чем я могу сдвинуться с места. К тому же негромкий стук в дверь всё равно не оставляет возможности предаваться порыву нахлынувшей слабости и дальше. Кто у нас тут такой вежливый и предусмотрительный, что остаётся в коридоре, пока Маркус сам не открывает, становится известно немного позже, после того, как повторно умываюсь ледяной водой и привожу свой внешний вид в порядок. Лиз, личный ассистент Грина, приносит с собой не только две порции латте с корицей, но и костюм для своего начальства. Правда, последнее так и остаётся у неё в руках.
– Сегодня обойдусь без него, – слегка морщится англичанин, окидывая новую сменную одежду мимолётным взором, – тем более что я собираюсь посетить верфь, а в офис вряд ли уже успею.
Блондинка понятливо кивает, а в ходе оставшейся части их диалога я узнаю, что одного вредного медиамагната с повадками тирана, оказывается, выписали чуть больше трёх часов назад – в десять утра, пока я спала.
– Это не лучшая идея. Ехать столько миль… Тебя сутки назад отравили, если помнишь. От такого за одну ночь не оправляются, Маркус, – обозначаю вслух своё мнение по поводу услышанного.
В ответ на искренне удивлённый (женский) и откровенно насмешливый (мужской) взгляды моментально чувствую себя полнейшей идиоткой. И мысленно оправдываю свой поступок тем, что мне просто-напросто не хочется посещать территорию сомнительно доставшегося «наследства».
Да и какого черта меня вообще может беспокоить состояние его здоровья?!
Всё, что я хотела, я от него уже получила… Вроде бы.
– Лучшая идея или нет, но Марсель Мелье будет ждать нас там ровно в три, – невозмутимо отзывается Грин, поправляя часы на своём левом запястье. – Другая возможность заполучить такое сотрудничество нам вряд ли представится, потому что сегодняшний день – последний во времени его пребывания в нашей стране на ближайшие полгода, а таскаться за ним по всему миру мне не хочется, – поясняет со снисходительной улыбкой, будто объясняет для маленького ребёнка, и подходит ближе, самым наглым образом подталкивая в сторону выхода из палаты, – поэтому давай, цветочек, забудь о своих капризах и сделай то, что я сказал.
Капризах?!
Охренеть просто…
