— Это по-каковски? Ну, да, понятно… «Оружейная» никак? Первая, третья, а вот и пятая.
Лунин вошел в небольшую комнату, не отличавшуюся изысканностью обстановки. Три тесно стоящих железных койки, между которыми втиснуты два отабличенных шкафчика-близнеца. На третьем таблички не было. Простой стол, на нем — брат-близнец графина, дежурящего в коридоре. Три табурета у кроватей. Кровати идеально ровно заправлены серо-синими одеялами, на спинках в ногах безукоризненной белизны вафельные полотенца.
— Очевидно, мое. — Всеслав открыл неподписанный шкаф, — Точно, пусто.
Когда он раскладывал немногочисленные вещи по полочкам, в коридоре хлопнула дверь, послышались шаги и оживленные голоса.
— А, новобранец! — раздалось за спиной. — Здравия желаем! Ба, это же команда Анджея!
Всеслав обернулся. В комнату ввалились двое в камуфляжных комбинезонах. Первый, угловатый и оживленный, был высоким, смуглым брюнетом с легкомысленными усиками. Он, сияя ослепительной улыбкой, протягивал Всеславу руку:
— Восьмой технический отдел, Марко Луччатти, рекомендуется называть Циркулем. А это наш практикант, Лев Абалкин, можно — Левушка-ревушка или просто Ревушка.
Бледное лицо Абалкина, с намечающимися складками от крыльев носа к подбородку, было непроницаемым, словно у индейского вождя. Впечатление усиливали длинные темные волосы до плеч, низкий широкий лоб, глубоко запавшие большие глаза[7].
— Привет. — сказал он. Голос у него был зычный, взревывающий, как у тахорга[8]. «Ага, — подумалось Лунину, — вот почему — Ревушка».
— Здравствуйте. Всеслав Лунин. Пока без прозвища.
— Придумаем! — пообещал Луччатти. — Мы здесь, независимо от возраста, все на «ты» и по прозвищам. Что ж, судя по всему, с местом определился? Да, это тебе. Униформу уже получил? Вижу, выдали. Ну, так надевай и пошли в столовую. Здесь темнеет рано, а фонари в комплексе, знаешь ли… Все натуралистично, включая недостаточное освещение. Мы сейчас приведем себя в порядок и зайдем за тобой. Ревушка, марш в душ!
Всеслав бросил на кровать зеленоватый сверток. Внутри было что-то крепкое, тугое. После того, как он выдернул шнур, из тут же испарившейся упаковки вывалились комбинезон, пилотка и рубашка цвета хаки. Под кроватью оказались сапоги. Когда Абалкин и Луччатти через несколько минут заглянули в комнату, Лунин оправлял складки под широким ремнем с латунной пряжкой.
— Лихо! — с уважением признал Луччатти. — Идем поглощать калории. Не знаем, как ты, а у нас сегодня весь день прошел в поле. Танки, транспортеры… Проголодались, словно местные шакалы. Куртку можешь не надевать — холодно, но здесь недалеко.
Снаружи было уже темно. Фонари бросали желтые конусы света на дорожки. Начала сеяться жесткая снежная крупка.
— Вот столовая. Осторожно, не споткнись о рельсы… Справа — спортивные площадки, слева — штаб, в смысле — управление. Сейчас, конечно, ничего не видно, завтра рассмотришь.
За длинным крашеным столом на двух простых лавках сидели шесть человек разного возраста. Двое — в комбинезонах, четверо — в разной форме. Лунин узнал обмундирование хонтийского егерь-снайпера, капрала Гвардии Страны Неизвестных Отцов, пандейского артиллерийского сотника, а пожилой со шрамом от подбородка до виска был в облачении оберпанцеркомандора бронетанковых сил Войска Хутхойского.
Ужинавшие негромко переговаривались. Обменявшись с ними кивками, Луччатти, Абалкин и Лунин подошли к окну доставки. Без всякого любопытства проводив взглядами новичка, сидящие вернулись к беседе.
— Вначале хотели устроить здесь самую настоящую столовую. — пояснил Луччатти. — Чтобы все готовилось вручную и из тех же продуктов, что на Саракше. Собирались даже ввести для стажеров дежурство по кухне по полной программе — с варкой-жаркой и мытьем посуды. Но оказалось, что для этого просто не хватает ни народа, ни времени. Вот и оставили заурядного киберповара. Зато меню стопроцентно саракшианское. Тебе кстати, уже ввели все гастроадаптеры?
— Сразу же после приезда. — ответил Всеслав. — И еще какую-то гадость впрыснули, едва из глайдера выбрался.
— Ну да, врачи тут — самые бдительные из всех, мимо них никому не проскочить. Да и не надо проскакивать. Вот сейчас мы закажем кое-что, и сам поймешь, что без гастроадаптеров это может съесть только бо-ольшой любитель.
— Чем будем угощать? — с ноткой коварства спросил Абалкин, нависший над клавиатурой пульта заказов.
— Мы, гуманисты, внезапно не живодерствуем. Для начала накормим чем-нибудь съедобным. Давай гвардейский офицерский ужин.
— Слушаю и повинуюсь, о повелитель демонов! — рявкнул Лев, быстро набирая названия блюд. Заслонка с шорохом отползла, и Абалкин извлек из озаренного багровой подсветкой чрева окна доставки три алюминиевых подноса с тарелками и стаканами, один за другим.
— А ну-ка, экзамен. — потребовал Луччатти. — Что едим?
Всеслав пожал плечами и по очереди стал пробовать пищу из своих тарелок:
