– Нет, поводов для спокойствия пока мало. Кажется, я понял, в чём тут смысл. В каждом храме установлена ловушка, призванная не дать расхитителям могил забрать статуэтку. Каждая ловушка напрямую связана со стихией, которой покровительствует соответствующий бог. Ра – солнце, пламя – огнемёты; Шу – ветер – воздух, отравленный сероводородом, и опускающийся потолок. И Тефнут – влага, вода – затопленный храм.
От этих слов Марго невольно поёжилась.
– Что же нас ждёт дальше? – с опаской спросила она. – Нам следует знать, если не хотим погибнуть напрасно.
– Тогда нужно понять принцип, объединяющий эти храмы в единую цепь, – заметил Ковальский.
Ратцингер поднял вверх ладони, тем самым прося собравшихся о тишине.
– Поначалу мне казалось, что храмы и божества выбираются произвольно, но теперь… – ответил немец и, подойдя к своему оставшемуся на берегу рюкзаку, вооружился блокнотом и ручкой. – Посветите мне, пожалуйста.
Ратцингер сел на колени и разложил на них блокнот. Направив на него луч фонаря, Алиса с готовностью выполнила его пожелание.
– Итак, – продолжил Штефан, – каких богов мы уже с вами посетили на своём пути?
– Ра, Шу и Тефнут, – без запинки проговорил Ковальский.
– Солнце, ветер, а теперь и влага, – добавила заинтригованная Марго.
– Казалось бы, набор совершенно произвольный. Но поразмыслив и вспомнив мифы, я с уверенностью могу сказать, что выбраны они совершенно неслучайно.
Остальные недоумённо и заинтригованно воззрились на Ратцингера. Он открыл блокнот и нарисовал небольшой чёрный кружок.
– Отцом всех богов является Ра, бог-солнце. Демиург, сотворивший сам себя из первичного океана Нун.
Ратцингер подписал рядом с кружком имя верховного бога, а затем чуть ниже поставил ещё два таких же.
– Не имея пары, он сам породил ещё двух богов, Шу и Тефнут, которые впоследствии поженились. Так была заложена традиция браков между братом и сестрой, которую мы уже обсуждали ранее.
– Ветер и влага, – кивнула Марго, наблюдая за действиями немца.
Тот соединил Ра с его потомками двумя линиями.
– А эти двое в свою очередь родили ещё двух детей, – Ратцингер нарисовал ещё два кружка чуть ниже предыдущих. – Геб и Нут. Земля и небо.
Он снова соединил каждого родителя с его детьми линией, коих в итоге оказалось ещё четыре штуки.
– Родители Осириса, Сета, Исиды и Нефтиды! – вспомнила его объяснения Алиса. – Получается, мы идём по родословной Сета?
– Значит, нам надо отыскать храм Земли, после чего ещё предстоит найти и Небо? – произнёс Ковальский без особого энтузиазма.
– Думаю, да. А в конце пути, видимо, будет ждать Омбос, – заключил Ратцингер и отложил блокнот.
– Раз следующим по порядку наследования идёт бог земли Геб, – сказала Алиса, – то что же там за ловушка?
– Боюсь представить, – проворчал Ковальский.
Марго взглянула на получившийся рисунок с подписями. Конфигурация точек и линий как будто показалась ей знакомой. До нужной не хватало всего-то пары отрезков.
– Позволите? – похоже, Алису посетила та же мысль.
Молодая помощница Ряховского дождалась одобрительного кивка Ратцингера и подвинула блокнот ближе к себе.
– На этой картинке мы нанесли лишь линии прямого родства, – заявила она, подняв взгляд на немца.
– Верно. А что?
– Но ведь это не единственное, что связывает участников этого квинтета, – загадочно произнесла Алиса и склонилась над блокнотом.
Остальные переглянулись и встали за спиной помощницы. Алиса провела пару горизонтальных линий, нанеся поверх них волнистые, связывая супругов. Шу и Тефнут, Геб и Нут. Брат и сестра.
– Это брачные узы, – пояснила Алиса. – А Ра был дедушкой для Геба и Нут…
Она обозначила это двумя двойными линиями и отстранилась. В образовавшемся в центре пустом пространстве девушка добавила имя, которое уже начинало вселять по всех собравшихся ужас.
– Ничего не напоминает?
Все присутствовавшие с удивлением всматривались в получившийся рисунок. Поражённая простотой и очевидностью схемы Марго переводила взгляд с одной точки получившейся пентаграммы на другую, следовала по линиям.
Вся родословная бога хаоса и разрушения в одном символе, древнейшем в истории человечества, которому приписывали сотни значений, забывая о его истинном смысле.
Марго вспомнила о гигантской пентаграмме, которую сеттиты начертили кровью невинных жертв в Москве. Тогда на Останкинской телебашне они с Ратцингером решили, что сеттиты хотят открыть врата в подземный мир и обратиться к хозяину. Но нет, они лишь хотели лишний раз напомнить простым смертным о разрушительной мощи своего повелителя.
– Могущество и равноправие стихий, сплетённых воедино в одном боге, – произнёс потрясённый Ратцингер, разглядывая символ в блокноте. – Пентаграмма, которую египтяне использовали для обозначения пяти элементов мироздания. Которую потом позаимствовали пифагорейцы. А средневековые алхимики обозначили ею пять органов чувств.
