«Я живу только из-за любви к тебе»… – звучали слова, и плясуньи, не замечая капитана, веселились. Застыв в проеме, Корбо сложил руки на груди и, любуясь стремительным танцем, старательно хмурил брови. Женщины вновь завели припев: «Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй» – пели они. Но тут, наконец. заметив грозного пирата, Долорес и Эстель растеряно остановились. Испанки, не успев остыть от зажигательной пляски, продолжали светиться и лукаво переглядываться.
– Я очень рад за вас, дамы, что пиратский корабль стал для вас увеселительным судном, а не ужасной темницей, как вы предполагали ранее, – как можно строже произнёс Корбо. – Но по нашим правилам после восьми вечера все должны спать, а не топать так, будто собрались распугать всех крыс в трюме. А распорядок я не позволю нарушать никому! – сурово заявил он.
Эстель виновато взглянула на пирата, а графиня, нисколько не смутившись сердитого вида мужчины, подошла ближе:
– Простите, капитан, – словно кошка промурлыкала Долорес. – Похоже, мы помешали вашему отдыху? – и женщина нежно провела ладошкой по его груди. – Мы больше не будем, – улыбнулась сеньора и, томно взглянув, в глаза Корбо, потёрлась щекой о его скулу.
Теперь пришла очередь растеряться капитану. Когда он грозно взирал на своих парней, никто не решался гладить его и тем более ластиться или заигрывать с ним. Поведение женщин несколько обескуражило пирата, и, понимая, что его грозный вид пред хрупкими женщинами выглядит абсолютно нелепо, Корбо, стараясь сохранять строгий взгляд, посмотрел на сеньору, потом перевёл глаза на хлопающую ресницами, словно нашкодивший ребёнок, Эстель и, не зная, что ещё сказать, сделал шаг назад и захлопнул дверь.
Как только дверь закрылась, капитан услышал задорный смех Долорес, а вслед за графиней колокольчиком прыснула и Эстель. «Черт меня побери, с этими дамами, – сердито подумал Корбо, – выгляжу полным идиотом. Как себя с ними вести?» – размышлял капитан и, резко развернувшись, заметил любопытные физиономии парней, высунувшиеся с нижней палубы. Увидев гневный взгляд вожака, пираты тут же юркнули обратно, а Тэо, недовольно вздохнув, прошёлся по кораблю. Убедившись, что женщины затихли, Корбо направился спать, но ещё долго ворочался в постели, вспоминая события вечера и девушку с синими и чистыми глазами и её зажигательную пляску.
Ближе к утру поднялось небольшое волнение, и ветер сменил направление на встречный.
– Корбо, ветер «вмордудвин», – сообщил боцман капитану, хотя у ветра имелось вполне благозвучное название – «левентик».
Весь день корабль шёл переменными гласами37 курсом бейдевинд 38. «Поцелуй фортуны» периодически подставлял ветру то правый, то левый борт, будто ласковый пёс, требующий, чтобы его почесали и пощекотали за каждым ушком. Корбо зорко следил за движением корабля и, корректируя действия команды, не допускал, чтобы судно при повороте попало в застойную зону и стало неуправляемым. Женщины в каюте слышали зычный голос капитана и повторяющиеся выкрики боцмана. С надоедающей периодичностью над кораблём разносилось «Выбрать шкоты», «Приготовится к повороту», «Поворот» и вообще непонятные дамам выкрики: «Убрать фок и оба грота! Травить шкот и галс! Без слабины! Выбираем нок и бык гордени! У гитов выбираем слабину! Черт тебя подери, так вы парус мне обезветрите!» Из всего сказанного Эстель понимала только «Черт тебя подери», и что парус может потерять ветер.
Моряки непрерывно трудились, выполняя команды, подтягивая и ослабевая тросы, подготавливая корабль к нужному повороту, и красавец фрегат продолжал упорно двигаться к намеченной цели. Только ближе к ночи ветер поменялся, капитан установил курс, и на палубе остались только вахтовые. В каюту он вернулся, когда весь корабль уже спал, и, быстро перекусив предусмотрительно оставленным стюардом ужином, лёг спать.
Следующий день проходил в привычных заботах. Вечером Корбо проверял судовой журнал, когда к нему зашёл Жюлиан и сообщил, что сеньора Долорес хочет его видеть. Недолго думая, капитан разрешил графине прийти и, поскольку ночь у пирата оказалась бурной, утром он проспал. Корбо отругал Жюлиана, почему тот не разбудил его, но молодой человек ответил, что никакой особой нужды в присутствии капитана не было, потому он и решил не тревожить его. Долорес загадочно улыбаясь, удалилась в свою каюту, а Корбо направился на мостик. Вглядываясь в морскую даль, Тэо вспоминал ночное развлечение и ловил себя на мысли, что, обнимая графиню, невольно видел синие глаза сеньориты. Капитан нахмурился. Это наваждение страшно раздражало, и ему хотелось как можно скорее от него избавиться, но он не понимал, как.
Вечером на столе в своей каюте Корбо заметил книгу Лопе де Вега, ту самую, которую давал читать Эстель. На его вопрос стюард ответил, что девушка её прочитала и попросила вернуть, а взамен принести другую, но стюард решил, что следует сначала спросить его разрешение.
