– Похоронить с остальными, – глухо приказал Корбо. – Он был дрянным человеком, но пиратом был храбрым и заслуживает почтения, – по достоинству оценил заслуги мертвого квартирмейстера капитан, чем снискал дополнительное уважение товарищей.
Обтерев клинок, Тэо вложил оружие в ножны и неожиданно заметил продолжающую стоять на виду у команды Эстель. Капитан разозлился и гаркнул:
– Ты всё ещё здесь?! Убирайся!
– Я не могу открыть дверь, – показывая на труп англичанина, виновато пролепетала девушка.
Не дожидаясь приказания, моряки тут же подскочили и оттащили тело, и Эстель моментально юркнула в каюту.
Корбо невозмутимо поднялся на мостик, а команда взялась приводить корабль в порядок. Необходимо было починить снасти и паруса, восстановить повреждённый рангоут, залатать обшивку фрегата, но, прежде всего, очистить палубу от крови, нечистот и прочей грязи. Работа кипела. Тела убитых сложили в ряд: своих упаковывали в парусиновые мешки, англичан же оставили без подобной почести. Когда мертвецов подготовили, все взгляды обратились к капитану: перед погребением товарищей именно ему предстояло произвести отпевание.
– Господи, взываем к тебе, – начал молитву Корбо. – Среди этих храбрых парней есть католики и протестанты, а один из них даже мусульманин. Но все они верили в тебя! И какая тебе разница, господи, каким образом они молились и насколько часто вспоминали о тебе?! Прости им, боже, совершённые прегрешения! Прими души рабов своих и даруй им вечное благоденствие в ином мире. Аминь!
Гулко прогудев вслед за капитаном «Аминь», команда дружно перекрестилась и принялась скидывать погибших в море.
Из-за двери каюты Эстель внимательно прислушивалась к словам капитана и по окончании ритуала удивлённо пожала плечами. Девушке никогда в жизни не приходилось слышать более странной молитвы и такого короткого отпевания. Но по тому, как пираты торжественно произнесли «Аминь», она поняла: команда вполне довольна и самой проповедью, и ораторскими способностями своего вожака. Возможно, слова пирата на самом деле были более искренними и честными, чем все красивые и витиеватые обращения к богу именитых господ и высокопоставленных священнослужителей?
После скорых похорон пираты с минуту постояли молча и вернулись к делам, но работа завершилась только с сумерками. По завершении тяжёлого дня парни отправились отдыхать и в ожидании порции эля, обещанного капитаном, радостно переговаривались. Корбо тоже вернулся в каюту.
Переступив порог, капитан увидел застывшую у окна Эстель. Девушка заворожённо наблюдала за багряным огненным шаром, медленно опускающимся в морские глубины.
Казалось, солнце, коснувшись воды, пытается избавиться от крови, пролившейся сегодня. Светило плескалось в волнах, растекаясь пурпурными красками по поверхности, и, заполнив собой океан, перетекало на небо, наполняя его немыслимыми тонами, от нежно-лилового до кораллового. Облака, спустившись до самой воды, игриво ласкали морскую гладь и, словно помогая солнцу отмыться, нежно обволакивали его бока, окрашиваясь розовыми оттенками.
Услышав стук двери, Эстель повернула голову и встретилась с капитаном взглядом. Девушка была столь восхитительна и трогательна на фоне заходящего солнца, что у мужчины перехватило дух. Он вновь ощутил щемящее чувство, сжимающее грудь, а к горлу подступило желание её поцеловать. Корбо молча прошёл в ванную и, скинув забрызганную кровью одежду, решил освежиться. Через неплотно прикрытую дверь Эстель слышала, как мужчина шумно разбрызгивает воду. Она смотрела на море и вспоминала страшные события дня и сражающегося капитана. Сеньорита понимала: сегодня он два раза спас её, и чувство благодарности заполнило душу испанки.
Натянув только бриджи, Корбо взял полотенце и, вытираясь, подошёл к окну, задумчиво разглядывая роскошный закат. Девушка почувствовала странное волнение, она больше не испытывала страха, хотя помнила насколько капитан ужасен в бою. Аристократка и пират стояли рядом и любовались красотой отходящего ко сну океана и неожиданно почувствовали возникшую между ними таинственную связь. Они оба молчали, словно каждый боялся нарушить царящую в природе гармонию. Неожиданно Эстель посмотрела на Тэо и, заметив на его плече порез, нарушила тишину:
– Ты ранен? – взволновано спросила она.
– Где? – нахмурился он.
В пылу схватки капитан даже не заметил, когда получил ранение, а потом, чувствуя зудящую боль, решил, что просто ударился, и не обращал на плечо внимания.
– Вот здесь, – осторожно провела пальцами рядом с запёкшейся раной, девушка.
– Это? – удивился Корбо. – Пустяки, – небрежно взглянув на царапину, ответил капитан и взял руку сеньориты.
Хрупкая ладошка утонула в огрубевших руках, и Тэо не мог не прикоснуться губами к таким изящным и тонким пальчикам. Пират и гордая испанка встретились глазами, и непонятное ощущение обволокло обоих, стягивая незримой нитью. Они молчали, но без слов знали, что хотели сказать друг другу.
