В 80-е гг. XIX в. 38,7% самодеятельного еврейского населения занималось торговлей. Иными словами, из каждой тысячи жителей черты оседлости торговцами были 390 евреев и 38 представителей других национальностей. Десятикратное преобладание евреев в значительной мере объяснялось мелким характером торговли. Вот отзыв современника о типичной лавке черты оседлости: «Торгуют на 6-8 руб. в неделю, прибыли 1 руб. в неделю, т. е. ровно столько, чтобы не умереть с голоду; торгуют женщины. Более доходна — кожевенная лавка, которая продает кожи многочисленным сапожникам на 40-50 руб. в неделю, выручая по 4-5 руб. прибыли; это уже местный торговый крез»124. Бывший бессарабский губернатор князь СД Урусов недоумевал: «В маленьких городах, жители которых в большинстве не имеют часов, можно насчитать десятки мастеров часового дела, и вообще трудно понять, на каких покупателей и заказчиков рассчитывают все эти ремесленники, нередко составляющие 75% всего населения города или местечка»125. Вместе с тем нельзя не отметить, что на рубеже XIX—XX вв. сложилась многочисленная буржуазия еврейского происхождения. Накопленный многими поколениями опыт торговых операций и хорошо налаженные связи с зарубежными финансовыми центрами превратили банкиров и промышленников в ермолках в один из наиболее мобильных отрядов российского капитала. Богатейшими банкирами являлись Евзель Гинцбург, Яков, Самуил и Лазарь Поляковы, А. Соловейчик, И. Блиох и другие. Они владели и управляли крупнейшими кредитными учреждениями: Азово-Донским Коммерческим банком, Московским Земельным банком, Донским Земельным банком, Международным банком, Сибирским Торговым банком, Варшавским Коммерческим банком. Важную роль играли иностранные банкиры еврейского происхождения Ротшильды, Мендельсоны, Морган, Яков Шиф, к которым для организации займов часто обращалось русское правительство. Огромные состояния были нажиты евреями-концессионерами в период железнодорожного бума, и в числе железнодорожных магнатов были многие из владельцев банков. Другое дело, что даже в финансовой сфере, традиционно привлекательной для евреев, они не имели абсолютного контроля над всеми банками.
По данным середины 80-х гг., евреи составляли 18,4% купцов первых двух гильдий по стране в целом. В черте оседлости показатели были значительно выше: 40,3% купцов I гильдии, 56,2% купцов II гильдии, 49,2% мелких торговцев. В 15 российских губерниях черны буржуазии еврейского происхождения принадлежало 37,8% промышленных предприятий, 59,1% питейных точек126. Фрагментарные сведения позволяют говорить о том, что в последующие десятилетия удельный вес этой буржуазии вырюс. Их конкуренты в лице русского купечества были весьма восприимчивы к антисемитской пропаганде. Для остального населения черты евр>еи сливались в сплоченную касту лавочников и шинкарей. Черносотенная пресса чуть ли не ежедневно приводила разнообразные данные, призванные убедить читателей в том, что в торговле процветает еврейское засилье. Например, сообщалось, что из Петербургской купеческой управы выбраны за 19Ю г. свидетельства купцов первой гильдии 561, причем из них 427 — евр>еями127, а из 117 петербургских аптек 70 принадлежали евр>е-ям128. Печатался список севастопольских купцов, из которого следовало, что из 222 купцов было 167 евреев129.
Однако социальная напряженность в черте оседлости лишь частично применяет вопрос. С тем же рвением велась антисемитская прюпаганда в регионах, где еврейское население составляло доли прюцента или вовсе отсутствовало. Непропорционально большое место, которое антисемитские лозунги занимали в программных документах черносотенных союзов, заслуживает особого пояснения.
Крайне правые видели в евреях главных виновников революционного движения. Это мнение разделяли многие, в том числе высшие сановники и министры. Национальные меньшинства действительно принимали активное участие в революционной борьбе, причем степень этого участия возрастала с каждым десятилетием. Среди народников, привлеченных к судебной ответственности в 1866-1895 гг., 9% были евреями130. В начале XX а, когда сложилась черносотенная идеология, процент евреев среди революционеров становится выше. Крайне правые доказывали, что 9/10 революционеров — это евреи. Но такого не было даже в черте оседлости. Например, среди привлеченных к ответственности за политические преступления в 1901-1904 гг. по Виленскому судебному округу было 64,9% евреев, Киевскому — 48,2%, Одесскому — 55% евреев131. Из 1178 народников и эсеров, привлеченных к ответственности в 1900-1902 гг., было 15,4% евреев. Из 5047 марксистов и социал-демократов, привлеченных в 1892-1902 гг., было 23,4% евреев132. В годы первой российской революции в партии большевиков насчитывалось 18,9% евреев133.
