Гораздо более последовательными антисемитами являлись немецкие нацисты. Поскольку эмигранты монархических убеждений в своем большинстве жили в Пгрмании, зарождение нацистского движения происходило непосредственно на их глазах. Контакты были возможны, более того, неизбежны, учитывая давние германофильские настроения многих русских монархистов. Они приглашали немецких националистов на свои съезды, сами посещали в ту пору малочисленные собрания нацистов в пивных. После провала мюнхенского пивного путча один из бывших белогвардейских генералов В.В. Бискупский прятал на своей вилле начинающего политика Адольфа Шикельгрубера, больше известного как Гйтлер. Некоторые западные исследователи придерживаются мнения, будто бы русские монархисты оказали едва ли не решающее влияние на формирование нацистской идеологии или по крайней мере ее антисемитской составляющей. В частности, эмигранты познакомили немецких националистов с «Протоколами сионских мудрецов». Следует отметить, что до революции черносотенная пропаганда не использовала «Протоколы». Широкое хождение этот документ получил позже — в годы Гражданской войны среди белогвардейцев, возможно, потому что все происходящее в России воспринималось ими как подтверждение подлинности зловещих планов сионских мудрецов. Их издавали и переиздавали в Новочеркасске, Харькове, Ростове-на-Дону, Омске, Хабаровске, Владивостоке. Отсюда «Протоколы» распространились по всем континентам. В их подлинность уверовали люди различных национальностей и самого разного социального положения. В США о них писал автомобильный магнат Генри Форд, в Германии — Григорий Шварц-Бостунич и Альфред Розенберг, оба выходцы из России. Американский исследователь У. Лакер называет Бостунича «связующим звеном между черной сотней и нацистами»1036. В моем распоряжении нет сведений, указывающих на принадлежность Бостунича к какому-либо из дореволюционных черносотенных союзов, хотя нельзя исключить, что этот уроженец Киева, как многие немцы, до революции считал себя истинно русским. При нацистах он стал штандартенфюрером СС. Еще более высокое положение в иерархии Третьего рейха занял Альфред Розенберг, выходец из Прибалтики, ставший главным идеологом нацизма. Он не состоял в черносотенных союзах, но во время революции установил обширные связи с белогвардейцами, а позже — с отдельными представителями русской монархической эмиграции. В 1923 г. Розенберг выпустил книгу «Протоколы сионских мудрецов и еврейская мировая политика», которая в первый же год выдержала три издания.
Н.Е. Марков также внес посильный вклад в доказательство подлинности «Протоколов». Он даже согласился выступить свидетелем на судебном процессе в Берне, который был начат в 1933 г. по ходатайству местной еврейской общины. Он предлагал не вступать в спор о том, кто именно создал протоколы, а рассматривать их как продукт иудейской психологии. На суд Марков вызван не был. Дело ограничилось экспертизой полковника Ульриха Флейшауэра, руководителя антисемитского издательства и редактора антисемитской энциклопедии. Свидетельства Маркова в защиту подлинности «Протоколов» были опубликованы в книге. Бернский суд постановил, что эти документы являются фальшивкой, сфабрикованной в недрах царской охранки. Флейшауэр, разумеется, с этим не согласился и выпустил книгу, доказывавшую подлинность «Протоколов». В этой книге были приведены и свидетельства Маркова. Как антисемит с богатым стажем, Марков представлял ценность для нацистских идеологов. В Третьем рейхе сочинения Маркова переводились на немецкий язык и неоднократно переиздавались, сам он писал статьи для журнала «Мировая служба», издававшегося ведомством Геббельса.
Вторая мировая война, начавшаяся в сентябре 1939 г. и особенно нападение Германии на СССР в июне 1941 г. поставили русскую эмиграцию перед тяжелейшим нравственным выбором. Выразить солидарность с Советским Союзом означало отказаться от многолетней борьбы с большевистским режимом, встать на сторону фашистской Германии означало предать собственный народ, обреченный гитлеровцами на рабство. Эмигранты, в том числе те, чьи имена были символами белого движения, решали эту дилемму по-разному.
