Сложными были отношения Высшего монархического совета с Русским общевоинским союзом, возглавляемым П.Н. Врангелем. Опасаясь размежевания на монархистов и республиканцев, Врангель препятствовал вступлению военнослужащих в политические организации. В свою очередь Марков и его сподвижники интриговали против Врангеля и пытались поставить под сомнение необходимость существования Русского общевоинского союза. Чрезвычайно болезненным для монархической эмиграции был спор о престолонаследии. В сущности, совершенно гипотетический и даже трагикомический, поскольку в Кремле правил Ленин, этот вопрос вызвал настоящий взрыв страстей в эмигрантской среде. В 1922 г. великий князь Кирилл Владимирович, двоюродный брат расстрелянного Николая II, провозгласил себя блюстителем престола, а двумя годами позже — императором всероссийским. Кирилл обосновывал свои претензии правом старшинства, однако у него был серьезный соперник — великий князь Николай Николаевич младший, двоюродный дядя последнего самодержца. Николай Николаевич уступал Кириллу Владимировичу в старшинстве по династической линии, но, как бывший Верховный Главнокомандующий, намного превосходил его по авторитету и популярности среди военных. К тому же крайне правые долго не могли простить великому князю Кириллу Владимировичу красного банта, с которым он ходил в начале марта 1917 г., приветствуя новую власть. Поначалу Н.Е. Марков ориентировался на Николая Николаевича, но после смерти великого князя в 1929 г. начал склоняться к Кириллу Владимировичу. Глава русской православной церкви за рубежом митрополит Антоний также признал Кирилла Владимировича носителем царской власти, исходя из принципа первородства по мужской линии. Однако не все члены Высшего монархического совета оказали поддержку императору в изгнании. Марков оказался в меньшинстве и был вынужден покинуть председательский пост. Вместо него Высший монархический совет возглавил А.Н. Крупен-ский.
Марков, лишившись поприща для политической деятельности, обратился к публицистике. В России он был известен как думский оратор, но в печати почти никогда не выступал. В эмиграции он издавал журнал «Двуглавый орел» и опубликовал ряд сочинений, самым известным из которых стал двухтомник «Войны темных сил». Оставаясь верным раз и навсегда выбранной теме, бывший лидер Союза русского народа поставил перед собой задачу разоблачить еврейско-масонский заговор с древнейших времен до современности. Отчасти он опирался на уже имевшуюся черносотенную литературу, например на труды П.Ф. Булацеля и А.С. Шмакова, отчасти — на самостоятельно сделанные умозаключения. По мнению Маркова, Первая мировая война началась по вине масонов: «Сараевское убийство эрцгерцога Франца-Фердинанда произвели австрийские и сербские иудо-масоны, получившие на то приказ сатанинской власти». Еврейско-масонский заговор стал причиной падения самодержавия. И хотя, как признавал Марков, «по внешности участие еврейства в февральской революции вовсе не бросается в глаза*, тем не менее «еврейство подготовило революцию и спряталось перед ее началом». Он пришел к выводу, что «именем февральского Временного правительства правили одни евреи, именем октябрьского большевистского правительства стали править другие евреи. И те и другие являлись покорными слугами и послушными исполнителями велений всемирной власти Темной Силы, решившей, под видом Интернационала, окончательно поработить и Россию, и все прочие государства мира»1035.
Весьма острая тема — это отношение монархической эмиграции к фашистскому движению, возникшему в Европе в начале 20-х годов. Антисемитская и антикоммунистическая направленность, характерная для фашизма, импонировала бывшим черносотенцам. На страницах «Двуглавого орла» появлялись благосклонные отзывы об итальянском фашистском движении. Марков восхищался Бенито Муссолини и утверждал, что Союз русского народа являлся историческим предшественником фашистских организаций. Но с начала 30-х годов Марков несколько охладел к дуче, сетуя, что тот «был вынужден склониться перед силой еврейства» и допустил евреев в свое ближайшее окружение.
