22 октября, когда на реке Талке началась очередная революционная сходка, на противоположном берегу показался казачий отряд. Федор Афанасьев и Павел Павлович отправились через мост на переговоры с казаками. Один из участников сходки писал: «В это время от станции с пьяными криками бежит толпа черносотенцев: «Дай нам евреев!» Громилы входят в круг казаков и зверски избивают П. Павловича и ФА Афанасьева... Насытившись кровью беззащитных людей, казаки отъехали на несколько сажень. Павел Павлович поднял голову и встал. Бежит, шатаясь из стороны в сторону, по направлению к нам. Мы его встретили. Товарищ Афанасьев, когда побежал Павел Павлович, поднял голову, но встать не мог. Это движение заметили черносотенцы, подбежали и добили его»262. Другой очевидец, депутат совета уполномоченных Ф.Н. Самойлов, вспоминал: «Невыносимо мучила кипевшая в нас бессильная злоба; в особенности сильно волновался М.В. Фрунзе («Трифоныч-Арсений»), Он все время, держась за рукоятку револьвера, покушался кинуться к мостику, чтобы подоспеть помочь товарищам; но все считали это безумием, преградив ему дорогу, всеми силами удерживали от этого шага, который послужил бы непременно лишь причиной новых тяжелых потерь»263. В советское время на месте гибели революционера, принятого черносотенцами за еврея, был установлен бронзовый памятник в стиле классицизма. Скульптурная группа из трех человек облачена в одеяния наподобие античных. Полуобнаженный Федор Афанасьев, похожий на героя
Ахилла, возлежит на коленях скорбящих товарищей, в одном из которых можно узнать М.В. Фрунзе.
Большим авторитетом в социал-демократических кругах пользовался Николай Бауман (подпольные клички Грач, дядя Коля, Балерина). Он был родом из остзейских немцев. Ветеринарный врач по образованию, Н.Э. Бауман с молодых лет примкнул к революционному движению, был членом Союза борьбы за освобождение рабочего класса, потом членом РСДРП, а при расколе партии принял сторону большевиков. Он занимался транспортировкой партийной газеты «Искра» и возглавлял московский комитет и северное бюро ЦК РСДРП. Н.Э. Бауман неоднократно подвергался арестам и был отпущен под залог за несколько дней до Манифеста 17 октября. Сразу же после опубликования царского манифеста, даровавшего политические свободы, московские большевики потребовали немедленного освобождения политических заключенных, содержавшихся в Таганской тюрьме. 18 октября к тюрьме направилась демонстрация под революционными лозунгами. Поход к тюрьме носил символический смысл. Великая Французская революция началась со штурма Бастилии, и, по замыслу револ юционерюв, Таганка должна была стать русской Бастилией. В биографии Н.Э. Баумана, изданной в советское время, говорится: «Демонстрация направилась на Немецкую улицу (ныне улица Баумана). Николай Эрнестович шел в первых рядах демонстрации. Он очень сожалел, что не удалось присоединить к рабочей колонне и солдат-резервистов. Впереди, у фабрики Дюфурмантеля, виднелась группа рабочих.
«Они пойдут вместе с нами!* — воскликнул Николай Эрнестович и быстро направился к фабрике. Он сильно торюпился, чтобы не отстать от двинувшейся дальше демонстрации. В это время по улице прюезжал извозчик — большая редкость в те дни, когда, при объявлении всеобщей забастовки, бастовали и извозчики. Бауман на ходу вспрыгнул на пролетку, торюпясь к толпе рабочих. Один из демонстрантов передал Николаю
Эрнестовичу красное знамя. «Не пройдет и пяти минут, как я буду с вами!» — крикнул, уезжая, Бауман»264.
Полицейские документы описывают дальнейшие события: «...18 числа в различных частях города проходили также и патриотические манифестации;., во время такой манифестации, происходившей в 3 часа дня около технического училища, убит одним из манифестантов ударом чугунной водопроводной трубы обратившийся к манифестантам с речью революционного содержания хорошо известный департаменту полиции ветеринарный врач Николай Эрнестович Бауман»265. По воспоминаниям члена московского комитета РСДРП С. Черномордика, в рядах демонстрантов находились вооруженные дружинники. Они увидели, что Бауман упал от удара. «Наши дружинники побежали и начали беспорядочную стрельбу среди демонстрантов еще не обстрелянных, а многие даже не видели, в чем дело, началась паника — бросились бежать в соседние дворы. Когда через минут пять паника улеглась, принесли бездыханный труп дяди Коли, убитого черносотенцами»266. Следует обратить внимание на то, что в полицейском донесении упоминается патриотическая манифестация, к которой имел неосторожность обратиться руководитель московских большевиков. Возможно, донесение неточно, и на Немецкой улице собралась стихийная группа рабочих. В любом случае они не разделяли революционных взглядов, и красное знамя в руках Н.Э. Баумана подействовало на них как красная тряпка на быка.
