Ортодоксальные круги еврейского общества, остававшиеся аполитичными, осознавали, что радикальная молодежь, вовлеченная в революционное движение, ставит под удар все еврейское население. После прокатившихся по стране погромов астраханский раввин Шухер благодарил Николая И, «которому мы, евреи, в особенности должны быть признательны за все эти благи человеческие». В речи раввина, обращенной к радикально настроенной части еврейского населения, звучало предостережение: «Участие немногих из вас в демонстрациях может погубить всех нас, всю еврейскую нашу общину, так как в лице двух-трех участников социал-демократических демонстраций или одного несущего красный флаг неразвитая чернь видит всю еврейскую общину»274. В.В. Шульгин, который в октябре 1905 г. командовал отрядом саперов в Киеве, вспоминал слова старого еврея с киевской окраины Димиевки. Старик спросил, сколько по всей России «мальчишек паршивых», бросающих бомбы? В.В. Шульгин ответил, что революционеров, наверное, не больше десяти тысяч. Его собеседник разразился гневной тирадой: «Я — старый еврей. Я себе хожу в синагогу. Я знаю свой закон... Я имею бога в сердце. А эти мальчишки! Он себе хватает бомбу, идет — убивает... На тебе — он тебе революцию делает... Ваше благородие... И вы поверьте мне, старому еврею: вы говорите — их нет десять тысяч. Так что же, в чем дело?! Всех их, сволочей паршивых, всех их, как собак, перевешивать надо».
Однако увещевания не действовали. Еврейская молодежь ходила с красными флагами, погромщики нападали на евреев с флагами или без них. Во всех без исключения погромах сильнее всего пострадало еврейское население, чуждавшееся революционных митингов и демонстраций. Справедливость этого правила подтверждалась как в черте оседлости, так и за ее пределами. В Ярославле поводом для погрома послужили выстрелы по черносотенной манифестации, произведенные из окон общежития православной духовной семинарии. После чего толпа вне всякой логики бросилась громить еврейские магазины на Власьевской улице и разгромила синагогу В крупных городах черты еврейской оседлости беспорядки начинались со стычек черносотенцев с участниками революционных митингов и демонстраций, а завершались погромом торговых заведений и домов тех самых «буржуев», которых обличали на своих митингах революционеры.
Немалая часть погромов являлась извращенной формой классовой борьбы, которую проповедовали марксисты. Причин для недовольства торговцами и купцами еврейского происхождения было более чем достаточно. В Вознесенске (Херсонская губерния) гнев вызвала низкая плата за перевозку хлеба на пристань, установленная владельцами складов. В городе Кроле-вец (Черниговская губерния) торговцы обвинялись в повышении цены на керосин. Таких примеров можно привести десятки и даже сотни.
Гнев против эксплуататоров трудового народа проявился выборочным образом, обрушившись на торговцев еврейского происхождения и обойдя русских купцов. Томские блюстители нравственности разбили публичный дом, который содержал Хаим Захир, оставив нетронутыми такие же заведения, принадлежавшие русским. Екатеринославские домовладельцы, как сообщали газеты, «повесили на ворота национальные флаги и иконы. Стены домов испещрены крестами, и на некоторых воротах надписи — «дом русский»275. В Саратове, по словам очевидца, погромщики подготовились заранее, раздобыв домовую книгу. Толпа подошла к дому и начала расспросы, чей дом и кто в нем живет: «Из толпы громил кто-то нетерпеливо закричал главарю ее: «Да что спрашивать-то, давай сюда книгу и посмотрим в ней». Главарь раскрыл объемистую книгу и, перелистав ее, сказал: «Да, да, это дом Шубиной, внизу живет сама хозяйка, вверху Неверов, служит в Управлении, православные Пойдем дальше»276. Впрочем, такой подход выдерживался далеко не всегда. В селе Окны (Балтский уезд Подольской губернии) были разгромлены дома русских владельцев, а купец Соколов едва откупился от громил277. В Баку был разгромлен дом вице-губернатора Ледоховского278.
