Романтичные туристы-«шизотерики», однажды ночевавшие по соседству со станом геодезистов, уверяли, что неподалёку от могилы находятся некие врата, открывающие вход в параллельный мир. Увидеть их простым глазом невозможно, и пользуются ими особо посвящённые алтайские шаманы. Правда, никто таких кудесников никогда не встречал и их возможностей не проверял. Но зато, по свидетельству тех же туристов, русский шаман Мешков как-то раз привёз целую команду своих избранных последовательниц, дабы провести тренинг перехода в другую реальность. В определённый день и час он оставил учениц где-то недалеко от могилы, а сам подошёл к горе и более чем на минуту пропал из поля зрения. Восхищённые адептессы кинулись к порталу, попытались проделать то же самое, однако лишь потыкались, как слепые котята, и в другой мир не проникли. А Мешков будто сказал, что ошибся, и случайно шагнул через врата не в параллельную реальность, а в мир мёртвых, то есть в подземный, потому и выскочил оттуда, словно ошпаренный. Мол, это случается, поскольку между мирами грань очень тонкая.
Слушая эти сказки, Терехов тогда оценил лишь ловкость шамана, дурачащего своих доверчивых и влюблённых учениц, но сейчас, глядя на точку, где исчезали следы, заметил странную игру светотеней. Словно преломлённые в бегущей воде, солнечные лучи на этом месте колебались и мельтешили вперемешку с тёмными пятнами, природа которых была непонятной. Так бывает в ветреный день, когда лиственное дерево роняет тень на землю от косых лучей солнца, но тут даже кустарников не было. Возможно, солнечные зайчики отражались в речке, каким-то образом огибали прирусловой вал и бросали тень на землю.
Ощущая внутренний протест, он всё же вернулся к концу следа и попинал сапогом переливистое пятно светотеней. Пространство не расступалось, под ногой шуршала та же самая подмёрзшая, мокрая, но ещё зелёная растительность. Терехов поднял и швырнул камень, который укатился в траву, исчез, но через мгновение вернулся обратно, скатившись по косогору.
Тогда он шагнул в это стадо солнечных зайчиков, потоптался на месте, затем походил взад-вперёд, однако никаких иных миров не узрел. Вид горного плато и все ощущения оставались прежними, ничего не менялось. Но когда вернулся в исходную точку, обнаружил, что игры светотеней больше нет, «зайчики» разбежались, и по всей подошве горы лежит ровный солнечный свет. Промелькнула мысль принести теодолит и попробовать взглянуть через оптику, засечь, преломляется ли в этом месте луч, но Терехов отмахнулся от неё, как от надоедливой мухи: надо бежать на дорогу, а не уподобляться «шизотерикам» и не устраивать полоумные эксперименты. С таких вот опытов и начинается помешательство!
Он уже подбегал к стану, когда уловил запах дымка, причём специфический, дегтярный, явно от берёзовых дров, которыми был заряжен кунг. Палёна стояла над костром и увлечённо заваривала кофе, поднося турку к высоким языкам пламени. Живая, на вид здоровая, только на плечах была Тереховская газпромовская куртка, из-под которой виднелся чистенький свитер. Да и горнолыжный комбинезон не в грязи и не рваный.
Она вскинула голову и по-женски облегчённо обронила:
— Ну, наконец-то! Кофе готов!
Её жизнерадостности можно было позавидовать. Особенно после того, как пару километров её протащили привязанной к лошади за ноги...
— А где твоя куртка? — будто между прочим спросил Терехов.
— Не знаю! — искренне призналась она, разливая кофе. — У тебя хотела спросить.
Он принял крохотную чашечку и отхлебнул.
— Может, сама расскажешь, что приключилось?
— Что приключилось? — невинно спросила Палёна. — Кстати, ты не брал мои сигареты?
Если бы её в самом деле протащили волоком по каменистой земле, она бы сейчас кровью харкала, а не сигареты просила.
Андрей молча отдал ей пачку, помощница прикурила от головни и благоговейно приложилась к чашечке.
— Тогда я расскажу, — Терехов тоже закурил, всё ещё разглядывая её чистенькую, без следов насилия, фигурку. — Ланда застукала тебя возле кунга, когда ты вышла варить кофе. Скорее всего, набросила аркан на ноги. Не знаю, как ей это удалось, но ты даже не сопротивлялась. И потащила волоком! Сначала к могиле, а потом вон к той горе...
И показал на гору. Палёна сделала несколько затяжек и глотнула кофе.
— Странно! Вроде бы простой парень, а владеешь практикой Башелье. Даже у Мешкова это не получается, хотя он начинал делать успехи... Кто тебя научил?
— Меня научили распутывать и читать следы!
— Где?
— Там же, где учился твой возлюбленный Репьёв.
— Почему ты злишься?
— Кто такой Башелье?
— Не такой, а такая. Это французская художница, проникающая в чужие сны.
— Почему ты скрываешь, что с тобой произошло?!
— Я ничего не скрываю, — слегка увяла Палёна. — Почти ничего... Есть ещё женские тайны... Выпьем кофе — и я скажу.
— Какие на хрен тайны?! — гневно зарычал он. — Тебя чуть не угробили! На моих глазах! Я за тебя отвечаю! Меня Репей сожрёт с потрохами, если что с тобой!
— Но это же был сон!
— Хватит морочить голову! Сон... Черти тебя понесли варить кофе! Могла бы разбудить!
