– Я немного преувеличил про мнение одноклассников о Сенейре. Она им нравится, но не настолько, чтобы они выпытывали, как дела у моей четвероюродной сестры, которой несколько недель не было на занятиях. Никто даже не спросил, чем она болеет и можно ли ее навестить. А ты целый час следил за мной, а теперь едва не набросился на меня с прутом, подозревая, что я задумал причинить ей боль.
– А ты задумал? Если так, то…
– Я друг, – выпалил я. – Правда, не очень близкий, наверное, но я пытаюсь ей помочь. Это правда.
Ревиан долго смотрел на меня, а потом опустил оружие.
– Ты ее видел? – спросил он. – Ну… как она?
Голос у него был встревоженный и печальный. Нет, не печальный – полный отчаяния. Он знал про Черную Тень Сенейры.
– С ней все хорошо, если не считать… ее болезни, конечно.
Он кивнул.
– Мы говорили перед тем, как она сбежала. Я умолял ее остаться, но она сказала, что должна защитить свою семью. Когда я услышал, что ты притворяешься ее родственником, я подумал… есть люди, которые не любят ни Сенейру, ни ее отца.
– А ты?
Он шагнул вперед, пытаясь, как мне кажется, меня напугать. Получилось у него не очень, потому что его самого колотило. Кстати, приятно, для разнообразия, что хоть кто-то меня боится.
– Она моя невеста, – вдруг выпалил он.
Вдруг стало нечем дышать, словно он ударил меня под дых.
– Ты собираешься жениться на Сенейре?
Он кивнул.
– Все было решено, когда мы еще были детьми. Наши семьи думают, что связать два дома браком будет полезно обеим сторонам, – наверно, он заметил, что я изменился в лице, и добавил. – Я люблю ее, и даже если бы мы не собирались пожениться, все равно не знаю, что сделал бы с тем, кто причинит ей боль.
Почему меня так задели искренность и верность в голосе? Потому что я слышал их и в голосе Сенейры, когда она описывала мне Ревиана? Ну и что? Кто мне Сенейра? Какая-то девушка, которую я встретил в дороге и от которой не видел ничего, кроме раздражения и неприятностей. И потом, я все еще не забыл Нифению, пусть даже теперь она строит свою жизнь без меня.
Пожалуй, мне стоит привыкнуть к одиночеству.
Мне должно было быть на все это наплевать: на Академию, на Семь Песков, на Сенейру… все это не имело ко мне никакого отношения. Что бы ни случилось, когда все кончится, мы с Фериус и Рейчисом покинем город и вернемся к бродячему образу жизни, будем разбивать лагерь на ночь, расставлять ловушки и надеяться, что следующему магу-ищейке, идущему по моему следу, не удастся получить награду за мою голову. Путь аргоси – это путь Ветра, с грустью подумал я.
– А… линии вокруг ее глаза все еще… беспокоят ее? – спросил Ревиан, придя в отчаяние, осознав, что мне может быть кое-что известно. – Пожалуйста… я уже несколько недель ее не видел.
– Если тебе так нужно знать, почему бы тебе не…
Я умолк. Я хотел спросить, почему бы ему не навестить ее, вместо того чтобы гоняться за мной по коридорам Академии. А потом части головоломки сложились: его не было в зале для занятий, он не пошел к ней домой, а главное, капюшон скрывал его лицо почти целиком.
– Откинь капюшон, Ревиан.
Он покачал головой.
– Давай, – сказал я. – Я уже знал, что увижу.
Он медленно поднял дрожащие руки и откинул капюшон.
Ревиан был действительно так красив, как его описывала Сенейра – золотые волосы, идеальная кожа, точеные черты лица. Он действительно словно сошел с картины. Ну, не считая извивающихся черных линий вокруг его правого глаза.
– Пожалуйста, – умоляюще сказал Ревиан. Его голос все еще звучал искренне, но уже не так благородно, когда его вопрос приобрел двойное дно. – Скажи мне, что с ней все хорошо.
Ревиан пошел со мной к дому Сенейры и по дороге рассказал свою историю.
– Это началось несколько дней назад, – сказал он, снова надевая капюшон, чтобы скрыть лицо. – Я проснулся весь в поту с обжигающей болью в правом глазу. Когда я выбрался из кровати и пошел в ванную умыться, то увидел черные линии.
– У тебя бывают видения? – спросил я. – Ну, в смысле во время приступов.
Он покачал головой.
– Обычно просто болит. Иногда я слышу… голоса.
Значит, все как у Сенейры, а не как у меня.
– Ты из джен-теп, – заметил Ревиан. – Я изучал ваш народ и культуру. Мой отец хочет, чтобы я стал дипломатом, который наведет мосты между Дароменской империей и кланом джен-теп.
Да уж, удачи тебе.
А потом он действительно меня поразил.
– Ты ведь меткий маг, да?
В этом вопросе звучало какое-то странное отчаяние. Я не знал, что ответить, и в конце концов сказал правду.
– Наверно. Сам еще до конца не понял.
– Ты поэтому здесь? Чтобы вылечить Сенейру? – он коснулся линий вокруг своего глаза. – Ты можешь вылечить меня?
– Что? Конечно, нет. Я не могу вылечить даже… – я притормозил, вспомнив, что мои собственные линии замазаны. – Я не могу вылечить даже простуду, – выкрутился я.
Ревиан словно бы и не заметил.
– Мои родители попытались нанять человека – меткого мага, как ты, они считали, что он сможет мне помочь, но он сказал, что вначале надо найти того, кто наслал это проклятие.
