Я не стал говорить, что, по-хорошему, я ничего ей не обещал. Вместо этого я просто провел рукой по песку.
– Береги себя, сестренка.
В дом Сенейры я вернулся уже ранним утром. Я думал, что буду там один, потому что Сенейра и Фериус в больнице с Береном и Тайном, а Рози бродила неизвестно где. Всю дорогу я думал о смерти Ревиана и о том, что можно сделать или сказать, чтобы помочь Сенейре пережить это.
Оказалось, что не стоило ломать себе голову, потому что, когда я добрался до дома, они с отцом были уже там и сидели за кухонным столом. Произошло нечто еще более ужасное.
– Он умер, – произнес Берен; бледный, как привидение, он обнимал дочь, а она прижимала к груди тряпичную лошадку. Рассеянный свет от висящего светильника разбросал вокруг них тени. – Мой мальчик умер.
Мучительный, рвущий душу всхлип сорвался с его губ, и он уткнулся лицом в волосы дочери.
Сенейра сидела тихо, свободной рукой поглаживала Рейчиса и смотрела вдаль, в никуда. Выглядела она так, словно вообще не осознавала, что рядом с ней кто-то есть.
Услышав, как открывается дверь, я повернулся и увидел Рози. Она кивнула Фериус и снова вышла. Фериус положила руку мне на плечо:
– Пойдем, малыш. Дадим им время погоревать.
На улице, подле лошади, запряженной в простую маленькую тележку, стояла Рози. А рядом молодая женщина с нервным видом держала за руку маленького мальчика лет пяти на вид.
– Ее зовут Аделла, – сказала Рози.
Мальчик посмотрел на аргоси, словно ожидая, что она назовет и его имя, но она молчала, и он сказал:
– Меня зовут Йерек Фарсус. Моего отца зовут Джуниус Фарсус, но он с нами больше не живет. Мою сестру зовут…
– Вечно они зациклены на именах, – устало прокомментировала Рози и, обращаясь к Фериус, добавила: – Вчера вечером слухи привели меня в городок Ластрейда, милях в двенадцати отсюда. Там я и нашла Аделлу с сыном. Примерно год назад у мальчика началась ужасная лихорадка, а потом вокруг правого глаз появились извивающиеся черные линии.
Я опустился на колени осмотреть лицо мальчика. Оно было чистым – ни пятен, ни даже шрама, как у Дексана. Йерек глядел на меня огромными глазами, и я только через секунду понял, что он смотрит на Рейчиса, который вышел из дома и запрыгнул мне на плечо.
– Киса! – с восторгом сказал он.
«О предки!» – выругался про себя я, схватил Рейчиса и поднялся на ноги, пока белкокот не успел растерзать мальчика. Он иногда забывает, что дети – не просто короткие взрослые и их нельзя кусать, если вдруг обидишься.
– Что ты чувствовал, когда болел? – спросила Фериус.
– Я все время потел, и было очень больно, – ответил Йерек, быстро кивая головой, словно хотел, чтобы мы ему поверили. – Я слышал голос демона. Мне было плохо.
– Мы всюду искали лекарство, – сказала Аделла, обняв Йерека. – Ничего не помогало… нет, хуже. От всего, что мы пробовали, болезнь только усиливалась.
– Словно чувствовала, когда ей пытаются помешать, – сказала Рози, но смотрела она на Фериус.
– Продолжай, – сказала Фериус Аделле. – Расскажи нам все остальное.
Молодая женщина кивнула.
– Симптомы были такие ужасные, что мы уже начали думать, что Йерек может… – она посмотрела на сына. – Мы боялись самого худшего, – она улыбнулась. – Но потом к нам пришел человек и сказал, что слышал, будто мы ищем лекаря, который может вылечить Черную Тень. Я даже не знала, как эта болезнь называется, но когда он ее описал, я поняла, что именно она и была у Йерека.
– Как его звали? – спросил я.
– Соредан, – ответила она. – Доктор Соредан.
– Соредан? – спросила Фериус. – Такой высокий, темные волосы, всегда улыбается? – она указала на свою шляпу. – И шляпа вроде моей?
Аделла кивнула.
– Только на его шляпе были изображены какие-то символы.
– Дексан, – сказал я. – Это был Дексан.
Рози закатила глаза, словно мое умозаключение было настолько очевидным, что его даже не стоило произносить вслух.
Затем Фериус терпеливо выпытала у Аделлы все остальное. Йерек добавлял что-то от себя каждые несколько секунд, чтобы мы не забыли, что именно он через все это прошел. Дексан, в обличье доктора Соредана, сказал, что процедура опасная и дорогая. Вначале он не говорил точно, во сколько это обойдется, но когда Аделла подсчитала, сколько сможет получить, продав все ценное, что у нее было, и взяв в долг все, что семья могла себе позволить, на следующий день явился Соредан и назвал цену, которая почти точно соответствовала этой сумме. Через несколько дней деньги собрали, и Соредан провел «процедуру» – как по мне, так она больше всего походила на ритуальное заклинание. На следующее утро Йерек вылечился.
– Теперь времена тяжелые, – сказала она. – Нам пришлось продать лавку, и теперь я обстирываю богатых людей в нашем городке, но это того стоило, – она притянула Йерека к себе. – Стоило каждого гроша.
– Я рада, что все обошлось, – сказала Фериус спокойным тоном, но я знал, что она наверняка злится не меньше меня. Она опустилась на колени и посмотрела на Йерека. – Угу. Обычный мальчишка. Только смешной какой-то.
