– Кто бы говорил! – Йерек захихикал и восторженно протянул руку, чтобы схватить Фериус за белую прядь в ее рыжих волосах.
Аделла жестом указала на дом.
– Как вы думаете… я попросила вашу подругу привезти нас, потому что слышала, что другие страдают от той же болезни. Я подумала, может, они захотят узнать от меня, что надежда есть. Может, они смогут найти доктора Соредана, и…
– Я думаю, что они его уже нашли, – сказала Фериус, оглядываясь на дом, – но сейчас их лучше не беспокоить.
Аделла кивнула, словно все поняла.
– Тогда мы отправимся домой, но ваша подруга знает, как нас найти, если мы можем чем-то помочь, – она подняла Йерека и усадила в тележку, потом села сама и взяла вожжи. Она помахала нам на прощание, потом легонько хлопнула лошадь по крупу и пустила ее шагом вдоль по улице.
– Как удачно – сначала человек заболевает, а через несколько дней появляется лекарство, – сказала Фериус.
– Но разве Дексан не сказал, что Берен послал за ним людей? Он вроде бы не сам явился к ним на порог.
– Просто он действует умнее, – она кивнула на удаляющуюся от нас тележку с лошадью. – Если все время проворачивать одну и ту же аферу, вскоре кто-то догадается, что происходит. Поэтому он платит людям, чтобы они пустили по городу слух про мага по найму, который может исцелить Черную Тень. Человек вроде Берена, с деньгами и связями, медлить не будет.
– Поэтому Дексан сидит на попе ровно и ждет, когда его найдут.
Она кивнула.
– Тому, кого трудно найти, заплатят еще больше.
Я посмотрел на дом Сенейры.
– Но почему он не вылечил Тайна? Зачем дал ему умереть?
– Может быть, у мальчика болезнь развивалась слишком быстро, – сказала Фериус. Ее голос зазвучал резче, и она добавила. – А может, мертвый сын заставит горюющего отца заплатить втридорога, чтобы спасти дочь. – Она повернулась к Рози, и я увидел, что гнев Фериус направлен не только на Дексана. – Значит, все так и есть?
Рози кивнула. Только теперь я заметил, что ее оседланная лошадь стоит тут же, а у Рози в руках ее седельные сумки.
– Погодите, – сказал я. – Что происходит?
– Здесь нет никакой чумы, – ответила она. – Чем бы этот Дексан ни занимался, какие бы еще трагедии ни постигли этих людей, это не чума.
– И вы… просто уедете?
– Да.
– Что, серьезно? Вы бросите Сенейру и ее отца? Остальных ребят в Академии? Они…
– Что бы с ними ни происходило, это касается только их, а не всего мира. Аргоси…
– Не надо, – сказала Фериус. – Он не поймет.
– Не поймет что? – спросил я у нее. – Что аргоси плевать на все, если только «весь мир» не трещит по швам?
– Это не так, малыш.
– Ты слишком нянчишься с ним, – сказала Рози. Она повернулась ко мне, и у нее в глазах не было никаких угрызений совести. – Путь Грома – не ударять в каждый источник боли и страданий. Аргоси должны тщательно выбирать, когда нужно вмешаться. А иначе они станут причиной еще больших страданий.
Во всем этом была какая-то холодная логика: аргоси не просто шляются по миру, делая добрые дела. Они вмешиваются в события, которые могут изменить ход истории всего мира. Чума может это сделать. Заговор, от которого пострадают несколько подростков или их семьи или даже рухнет Академия, – нет.
– И ты тоже так думаешь? – спросил я у Фериус.
– Идущая по пути Полевой Ромашки всегда смотрела на мир не так, как мы все, – сказала Рози. – Она… склонна докапываться до истины.
– Вот именно, – сказала Фериус.
Обе женщины долго смотрели друг на друга. Я не увидел ни враждебности, ни даже разочарования, только какую-то странную взаимную неуверенность, несмотря на то что они знали друг друга уже столько лет, каждая никак не могла понять, что думает другая.
В конце концов Рози поставила ногу в стремя и села на лошадь.
– Прощай, Келлен из джен-теп, – сказала она мне. – Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь путь, который подходит тебе.
Я смотрел, как она пустила лошадь неторопливой рысью и удалилась от нас по дороге.
– Теперь мне уже не так совестно, – подал голос Рейчис, который все еще сидел у меня на плече.
– Совестно? За что?
– Я вроде как спер у нее кое-какое барахло, – наверное, он ожидал, что я начну его бранить, потому что немедленно добавил: – Ну, не так уж и много. Пару монет, маленького резного слона, потому что он круто выглядит, ну и флакончик с истощающей травой. Никогда не знаешь, когда он пригодится.
– Что он говорит? – спросила Фериус.
Я перевел, и, наверно, в моих словах слышалось полнейшее отсутствие вины за воровство Рейчиса.
– Нет смысла ее ненавидеть, – сказала Фериус.
– Да? И почему же?
Она вздохнула.
– Потому что ненависть бесплодна. Потому что Рози не виновата. Потому что, может быть, она в конце концов окажется права, – Фериус повернулась и пошла обратно в дом. – А в основном потому, что обычно во мне хватает ненависти за двоих.
