От берегов Сухого моря до заснеженных северных гор, между туманным Синелесьем и восточной Дикой Стороной, среди глухих топей и мёртвых болот раскинулась погрязшая в бесконечных междоусобицах страна Герания. Как писал мудрец Эсикор — земля разрываемая противоречиями рано или поздно станет лёгкой добычей мстительных соседей. Так и случилось. Смерть порождает месть. Месть порождает смерть. Бесконечный круговорот ненависти, но кто-то должен остановить его. Ребёнок королевской крови или солдат, превративший свою жизнь в раскаяние? Северянка, охотница на зверолюдей или мёртвый телом Меченый — сын Зверя и Девы Воды? А может им станет Верховный Инквизитор, наблюдающий с высоты Гелейских гор как в борьбе за власть люди теряют человеческое обличье?
— Земля! — кричала Хельда, вглядываясь в серую полоску горизонта.
Она стояла на носу лёгкого парусника и ветер-северяк, солью набивая мех её волчьей накидки, сыпал холодными брызгами в разгорячённое лицо. Корабль с изображением ворона на парусе нёсся вперед. Под утренним бризом полосатое полотнище звонко гнулось молодым месяцем, а чёрный ворон пророчил удачу.
Вскоре массивный штевень врезался в берег и бритоголовая команда, втащив судно на сушу, выстроилась перед лесом с луками на изготовке.
— Кто первым заметит южан, получит награду, — гаркнул Эрик Красноголовый.
Они, молча по очереди, поклонились Лесному Деду, положили на поваленное дерево подношения — вяленую рыбу и хлеб — и вошли в лес.
Парни хвастались, что в прошлый поход рыбаки попались прямо на берегу. Чинили сети, а завидев островитян, пытались бежать. Сразу убили троих, четверых взяли в плен. Войдя в селение, забрали много добра — лисьих и волчьих шкур, другой пушнины. Много утвари. Забрали оружие и снасти. Нашли серебро. Тот поход удался, и Хельда уверилась, рыжий Эрик везучий.
Они шли сквозь лес, голодные и злые, жаждущие добычи, словно в песне:
Красноголовый шёл первым. Хельда едва поспевала за ним. Она опьянела от предчувствия схватки. Сверкающими от возбуждения глазами всматривалась в чащу. Это был её первый поход, и девушка твёрдо решила вернуться домой с серебром.
А началось всё в самый долгий день этого лета — в праздник Луны — когда ей исполнилось семнадцать.
— Ты уже взрослая, — сказал тогда Эрик, — хочешь в мою команду?
То было взвешенное предложение. Рыжий знал, на руках у Хельды, старшей в семье, три малолетние сестрёнки и брат. И все хотят есть.
Они рано остались сиротами. Отец, Бородач Борн, чьё тело бездыханным привезли из зимнего набега, был последним бликрокским пиратом и настоящим добытчиком. С двенадцати лет вплоть до подписания мирного договора ходил в походы. Все знали Бородача Борна как медведя, вселившегося в двухметровое волосатое человеческое тело. Но отакийское копьё пробило могучую грудь, и уже полгода Медведь пьет вино и веселится с предками в Лунном саду, рядом со своею женой. Мать Хельды, рыжеволосая Уна, не перенеся смерти мужа, быстро сгорела от неизвестной болезни.
Много лет назад молодой Борн привел на верёвке из отакийских земель красивую иноземку. Поговаривали, в том набеге Бородач выкрал её из селения, где та слыла колдуньей. Но привёз он её не как пленницу и не как рабыню. Как жену. Громогласно объявив об этом общине, в первую же ночь овладел её молодым горячим телом. Так на свет появилась красавица Хельда — светловолосая с большими раскосыми как у матери голубыми глазами, и с ослепительной отцовской улыбкой. Со временем у Хельды появились сёстры и брат. Все смуглые и темноглазые как и Медведь Борн.
А потом Уна поседела в одну ночь. Прямо перед возвращением корабля с телом мужа. Ещё до того, как узнала о его смерти. Она любила Борна больше жизни, и без него та теряла смысл. Так и случилось.
«Нет теперь со мной моего Медведя», — сказала Уна, увидев тело Бородача, и на следующий день слегла. Спустя десять дней неизвестная болезнь забрала голубоглазую в Лунный сад к её Медведю.
Так старшая дочь Хельда стала единственной кормилицей в некогда богатой семье. Она могла выйти замуж, многие сватались к юной красавице. Но тогда пришлось бы войти в семью мужа, оставив брата и сестёр умирать голодной смертью. Об этом не могло быть и речи, поэтому Эрик предложил девушке кормиться набегами.
После убийства короля Тихвальда война за геранийский трон разгоралась с каждым днём. Мирные договора разрывались, купцы отказывались платить дань за морские переходы, и жители островов решили вспомнить старое пиратское ремесло.
Предложение Эрика могло стать спасением. Женщин не брали в походы даже куховарить. Пиратский набег — мужское занятие. Но Красноголовый был дальним родственником Бородача Борна, потому считал обязанным заботиться о его семье. Два года давал еду и деньги, а сейчас, собравшись в поход, решил взять Хельду с собой. Он давно присматривался к бойкой девчонке, крепкой и вёрткой, похожей на отца.
— Пойдешь с нами? — спросил, щурясь, — будешь нашей Девой щита? Завтра отплываем. Много серебра и добра привезём. Твоей семье хватит, перезимовать.
— А договор с отакийцами?
— Я его не заключал. Что мне бумага? Право сильного — прийти за добычей, обязанность слабого — поделиться добром. Если так будет, все останутся живы.
И Хельда согласилась.
День подходил к концу, когда Эрик с бездыханной Хельдой на руках поднялся на палубу. Уложив на корме, укрыл медвежьей шкурой. Обожженная рука висела плетью.
