Я сегодня в растрёпанных чувствах. Мне понравилось дразнить Шторма, но не понравилось собственное поведение, когда до меня дошло, с кем я так легкомысленно болтаю, да ещё поддразниваю. В общем, кокетничаю. На Веде Шторма все будут звать не моим мужем, а „хозяином этой женщины“, то есть меня. И хоть по договору эта ситуация продлится недолго — я рассчитываю на года два максимум, но всё равно страшновато. Начиталась сегодня любовных романов-малышек… Ой-ё-ёй… Ведуны привыкли к власти, обладая жутковатой силищей. Если сейчас, при всех, Шторм терпит моё вызывающее поведение, то, боюсь, в эти два года отыграется на мне здорово. Теперь я подумываю вот о чём. Кого бы спросить, можно ли разорвать договор? Если у меня есть сила, то меня легко могут принять в академию. Да, плата за учёбу здесь — жуть с копейками, но я куда-нибудь могу устроиться для подработки. Например, в столовую, где ещё не бывала. Или кастеляншей по этажам общежитий для привилегированных. Таких, как Риналия. Электричества здесь нет, поэтому пара рабочих рук лишней не будет. Возможно, ещё в прачечную. Или убираться в учебных кабинетах. Неплохо бы обо всём этом поговорить с Мелиндой. Может, она узнает, как можно освободиться от договора.
Дальше. Ой, Митька… Что-то не везёт мне в личном. Помнишь, как на втором курсе я втрескалась в красавчика с химфака? Таскалась за ним, как привязанная. Хуже — приклеенная. Всякий стыд потеряла. Хотя — нет. Стыд как раз не потеряла. Но понять было себя трудно. Он на меня — ноль внимания, а я ищу его и ищу. И стыдно на глаза ему попасть, и всё равно торчу рядом. Да что там… Я жить без него не могла. Пока однажды не подслушала, как он с ребятами со строительного болтал — в актовом зале дело было, награждали там кого-то. Его про меня спросили, а он и выдал: „А, ни кожи ни рожи! Зачем мне это?“ Они посмеялись. Вроде ничего особенного в его словах. Я сама порой о себе такое думала, что не дай Бог озвучить. Но от него… Глупо, но тогда я прозрела. Не в том, что он меня не любит. Это я и без него знала. Прозрела в другом: я придумала его. Не Бог весть какое открытие. Это, в общем-то, банально — всякими розовыми фитюлечками украшать портрет своего избранника, пусть он взаимностью и не отвечает. И надеяться, что он хоть что-то хорошее о тебе думает. Но его слова поставили передо мной зеркало — и я увидела себя его глазами. А ведь точно. Ни красотой не блистаю, ни нарядами, ни умом. Нечем мне его привлечь. В ту ночь наревелась в подушку вдоволь, конечно, но с того дня я к нему ни на шаг, а когда встречала, улыбалась ему, как шапочному знакомому. С благодарностью. Он, помнится, удивлялся, но под конец даже кивать начал.
Митька, Митька… Неужели мне не светит в личной жизни любовь? Тот химик Шторму по красоте в подмётки не годится. И то приветлив стал. А Шторм — мало того, что я будущим инкубатором при нём, так и он тоже начал мне нравиться. Но ведь не ответит. Что во мне его может привлечь? В очередной раз ситуация повторяется, и снова я — ни кожи ни рожи, то бишь ни рыба ни мясо. Сила есть — и той распорядиться не могу, пока Мелинда не научит. А тут… Теперь Шторм знает. А если он не захочет, чтобы я свои навыки получила?.. Ладно хоть — запереть меня, если что, не может. Академия — здесь на меня такие права, как на Веде, не предъявишь. Так что хоть тайком, но кое-что изучу… Господи, как тяжело-то во всём разобраться…
И знаешь, Митька, кузен мой, оставшийся где-то там, в далёком времени, в далёком прошлом, что самое интересное? Мне здесь начинает нравиться. Наверное, это из-за Мелинды и Шемара. Им я интересна. Причём с самого начала, когда ещё Мелинда не знала про мою силу. Они искренние. Я это чувствую. Из-за этого их интереса ко мне я начала приглядываться и к тем занятиям, которые есть на факультете общего ознакомления. А Шторм — собственник. Это я тебе ябедничаю. Он с самого начала не хотел, чтобы я с кем-то якшалась. Даже свою старую тетрадь с лекциями принёс, лишь бы я ни к кому не обращалась.
Вот почему всем всё, а мне ничего? У Шторма род, богатство, магическая силища, красота. А у меня… Нет, это я уже жаловаться начинаю. Не буду. Ябедничать буду, а жаловаться — большой фиг вам! Ябедничать лучше — хоть какой-то сарказм чувствуется. А жаловаться — это по-бабьи, только носом хлюпать. Правда, зарекаться не буду. Иной раз и поныть хочется. А с кем, как не с родным человечком? Правда, Митька?
