Терри облегченно перевел дух и, тронув машину с места, заработал языком на полную мощность. На подъездах к дому Дафны он мужественно попробовал собраться с мыслями. И Лен, и Эйнштейн просили его особо не напрягаться в первый вечер, считая, что верный способ получить нужную помощь — неторопливый старомодный роман, который разгорается не сразу, зато после горит ярко. Им вовсе не хотелось, чтобы Терри подцепил одну из обычных молоденьких шлюшек и в первую же ночь прямиком отправился к ней в койку. Он-то, может, и повеселится, но через неделю все кончится, а девчонка и пальцем не шевельнет, чтобы им помочь.
Терри затормозил у дома Дафны, выключил движок, и они поболтали немножко. С каждой минутой его все больше тянуло к ней, вдобавок ночь как-никак была субботняя, так что пришлось ему тяжко. Разговор шел себе и шел, Дафна ждала, что предпримет Терри. Она еще не знала, как ответит, если он попросит разрешения войти в дом. Парень явный сердцеед, и доверять ему нельзя. Но у него такие красивые волосы, волнистые, каштановые, и черные джинсы в обтяжку здорово ему идут, и насмешить ее он умеет. Вдобавок суббота, ночь.
И когда вместо приставаний он спросил номер ее телефона, она так удивилась, что не успела оглянуться, как пригласила его в дом и принялась варить кофе.
Терри поклялся себе, что выпьет кофе и уйдет, а на кушетку рядом с Дафной сядет только из вежливости. Он не имел никакой задней мысли, когда протянул руку и коснулся ее волос, и первый поцелуй был исключительно данью учтивости.
Его железная решимость стала слабеть, лишь когда черный лифчик Даф освободил своих пленниц, а еще большему испытанию его воля подверглась, когда к лифчику на полу присоединились белые, с оборочками, трусики.
Впрочем, все вышло не так уж и плохо. По крайней мере воскресным утром они продолжали разговаривать.
Если подъездная дорога от шоссе к особняку Бартона и была не столь же длинной и внушительной, как в имении отца Софи, то уступала она этой последней очень и очень немного. Старинный, XVIII века, особняк из слоистого медового камня, очень красивый. Когда «БМВ» затормозил и остановился, Маркус услыхал громкий лай двух лабрадоров, за которыми бежала румяная девушка лет двадцати. Она извинилась за шум и проводила Маркуса в библиотеку, где Чарлз Бартон уже угощал напитками новых сотрудников. Когда Кейт открыла дверь, пропуская Маркуса, Бартон тотчас обернулся.
— А-а, Маркус, вы легко нас нашли?.. Спасибо, Кейт. Выпьете с нами шампанского или предпочитаете что-нибудь другое?.. Хорошо. А теперь позвольте вас представить. Вначале дамам. Джулия — Маркус Форд.
— Здравствуйте.
— Добрый день. — Джулия ответила дружеской, но осторожной улыбкой.
— А теперь — джентльменам. Это Роско.
Селларс был почти такого же роста и телосложения, как Форд и Бартон, но излучал столько энергии, что казался значительно выше их. Он стремительно протянул Маркусу сильную, крепкую руку. Тот едва не промахнулся и пожал ее только со второй попытки. Пусть американец не считает его занудой-англичанином.
— Здравствуйте, Маркус. Чарлз много рассказывал нам о вас. Вы в «Скиддер» прямо-таки звезда.
Маркус слегка покраснел, но ему было приятно это слышать. Вряд ли бартоновские характеристики других директоров столь же положительны.
— Рад познакомиться, Роско. Мы все будем рады работать с вами и вашей командой.
— Что ж, могу сказать, что и мы рады. Задача предстоит интереснейшая.
Бартон представил его остальным — спортивным, подтянутым мужчинам. Следующие пятнадцать минут они обсуждали возможности устройства в Лондоне. Среди новоприбывших Селларс был единственным женатым человеком, но его жена, дизайнер по интерьеру, осталась на Манхэттене, так что и ему надо подыскать холостяцкое жилье. Когда эта тема иссякла и пришла к естественному завершению, в комнату вошла дородная жена Чарлза Бартона, Патриция, извинившись, что другие дела не позволили ей приветствовать их раньше. «Дела» означали кроссворд в «Санди таймс». Она сидела в малой гостиной вместе с двадцатидвухлетней Эммой, пока повар не сообщил, что консоме готово.
Патриции Бартон весьма наскучили триумфы и беды «Скиддер», и она запретила в доме все разговоры на финансовые темы. Когда-то давно карьера мужа интересовала ее, но с течением лет интерес увял. Кроме дочерей, она теперь любила сады, животных и сельские просторы за окнами усадьбы. При всем желании она не могла понять, зачем ее мужу нужны все эти стрессы на работе, попреки вечно недовольного отца и бесконечные выпады наглых журналистов. Ну почему, скажите на милость, он не пошлет все это куда подальше и не останется здесь, в тишине и покое? Нет, каждый понедельник едет обратно в Лондон и живет в Найтсбридже один, меж тем как она живет в Глостершире и пестует свои розы.
Уикенды проходили безмятежно. Чарлз уважал запрет на деловые разговоры. Впрочем, у этого красивого дома был большой плюс — Эмма и Кейт охотно приезжали сюда на выходные, а когда их не было, Патриции и Чарлзу вполне хватало места, чтобы приятно провести время, не слишком докучая друг другу.
