— Они говорили о новом предложении. Называли «Фернивал» «Фокстротом», как раньше, а объект — «Юпитером». В общем-то, информация почти нулевая, ведь «Юпитер» мог быть чем угодно. Но дальше Форд сказал, что его текущая рыночная стоимость составляет четырнадцать миллиардов фунтов. Поэтому я пошарил в «Файнэншл таймс». Есть только шесть компаний примерно такой стоимости и лишь одна более или менее в той же отрасли, что и «Фернивал». Догадайтесь, что это за компания? Название начинается на «ю». Это… — он понизил голос до невнятного шепота, — …«Юэлл».
— Что? — Терри приложил ладонь к уху. — Повтори погромче, Эйнштейн, не слышно ведь.
Лен хлопнул Терри по затылку.
— Шшш, глухая тетеря… Я тоже не разобрал, сынок. Напиши.
Эйнштейн порылся в кармане, извлек огрызок карандаша и клочок бумаги. Написал название и передал бумажку друзьям.
Лен кивнул. На Терри это не произвело впечатления.
— Никогда не слыхал.
Лен едва не кинулся душить его.
— Да уж где тебе! Они не выпускают ни презервативы, ни футбольные мячи, так что откуда тебе знать?
— Держу пари, ты тоже про них не слыхал.
— Нет, слыхал.
— Что же они выпускают, раз ты такой умный?
— Эйнштейн тебе скажет.
— Машиностроительный конгломерат. Производит всевозможные детали для автомашин, грузовиков и поездов. Далее, это крупный производитель электронных приборов и устройств и исполнитель крупных оборонных заказов. Я поглядел, что о них пишут. В целом дела у них идут успешно, но цена акций уже некоторое время не растет. Судя по газетам, босс, Альберт Остин, малость постарел.
— Сколько ж ему? — мигом встрял Терри.
— Пятьдесят девять.
Терри ухмыльнулся.
— Выходит, и Лен вскорости созреет для живодерни, а?
Лен опять смазал его по затылку.
— Эйнштейн, давай-ка вернемся к банкирам; они не сказали, когда намечено предложение?
— Нет. Тем более обидно, потому что нам надо покупать опционы, а не акции. Просто необходимо выяснить, когда они думают начать. Терри, как там наша лапочка?
— Вконец меня измотала.
— Ты поговорил с ней?
— Да, вчера вечером. Думаю, все будет в порядке.
— Хорошо. Лен, если мы выясним сроки, ты согласен сыграть по-крупному?
— Безусловно.
— Терри?
— Я тоже.
— Отлично. Итак, нам известны трое из команды «Скиддер», двое из них по именам: Форд и Честерфилд. Надо узнать, как зовут вторую девушку, и пускай наша лапочка предупреждает, если кто-нибудь из них заказывает такси, чтобы один из нас был всегда на месте, когда компьютер делает выбор.
Джулия удивилась, получив приглашение. В Нью-Йорке она познакомилась с Грейс поближе, они там шушукались, и пересмеивались, и украдкой бегали по магазинам. И все же она растерялась, когда Грейс пригласила ее к своим родителям. Они обе думали, что придется торчать в банке все выходные и не строили никаких планов.
Для Грейс это была довольно большая жертва. Джулия не поддерживала связь со старыми друзьями по школе и Оксфорду и искусно увиливала от полчищ «прекрасных молодых людей», с которыми ее пыталась знакомить мать. Так что оставались лишь приглашения от холостяков из «Скиддер», но Джулия не собиралась повторять ошибку и путать работу с частной жизнью. Первые несколько недель по возвращении в Англию она отклоняла все романтические приглашения. Она дала согласие своему американскому другу-юристу попробовать роман на расстоянии. Но вскоре стало ясно, что чувства с обеих сторон слабоваты, и поток телефонных звонков, которым были отмечены первые дни разлуки, обернулся тоненькой струйкой. Джулия видела, что, не считая физической привлекательности, он не более чем заурядный, хоть и весьма смазливый манхэттенский мужчина — преуспевающий, самодовольный «белый воротничок», вылощенный, ухоженный, будто сошедший с обложки журнала, непоколебимо уверенный, что мерилом человека является его банковский счет.
Грейс пригласила ее вечером в четверг, когда стало ясно, что на выходные работы не будет. Джулия решила, что, пожалуй, это поинтереснее, чем в одиночку шататься по Лондону, и в пятницу, в семь вечера, они уже катили по шоссе М-1 в новеньком «альфа-ромео» Грейс, направляясь к ярким огням Беверли.
