Когда они ушли, Роберт Куилли сел за большой дубовый стол, где не было ничего, кроме блестящего телефона, компьютера, папки с документами на подпись и деревянной рамки с фотографией на редкость привлекательной молодой женщины. Он с нежностью посмотрел на снимок, затем поверх компьютера устремил взгляд на крыши Эрлз-Корт. «Юэлл» станет венцом невероятно удачной карьеры. Француз по крови и по рождению, Куилли был оторван от родины в четырнадцать лет, когда его отец, устав от попыток прожить фермерством в Дордони, отправился в Америку. Роберт прибыл туда со знанием английского в пределах кока-колы и группы «Бич бойз». К счастью, он мог постоять за себя, в чем на собственном горьком опыте убедился не один из нахрапистых юнцов Среднего Запада.
Эта же склонность к демонстрации физической силы привела его в американский спецназ. Понятно, это не была работа на всю жизнь, и в тридцать с небольшим, получив диплом экономиста, он занялся бизнесом в промышленности. Больших успехов от него никто не ждал, и напрасно. Как руководитель Куилли отличался великолепным чутьем, безжалостно урезал ставки, но вызывал самозабвенную преданность у уцелевших. Он обладал крепкой стратегической хваткой, и под его руководством компании вырастали.
Нынешнее его предприятие было невероятно дерзким. Любому другому на много лет вперед вполне хватило бы приобретения и интеграции ИФК. Но Роберт Куилли не находил удовольствия в терпеливом, постепенном продвижении. Возможности вроде «Юэлл» возникают не каждый день. Схватка предстоит тяжелая и будет единоборством. Пусть биржа рассудит, кто лучше сумеет управлять собственностью «Юэлл» — Альберт Остин или он сам. Проигравший получит смертельную рану, навсегда подорвет свою репутацию. Ставки не могут быть выше. Куилли любил запах битвы. И искал ее.
Когда Маркус Форд вернулся в банк, совещание директоров продолжалось уже десять минут. Селларс и Майерс сопредседательствовали, но теперь каждый знал, что это означало. Ричард тоже понимал это и, чтобы хоть недолго продержаться, вынужден был плясать под дудку Роско.
— Мы с Роско обсудили ситуацию и решили, что нам надо коренным образом пересмотреть распределение обязанностей в отделе. До сих пор мы не имели систематических деловых контактов с ведущими компаниями в Великобритании и на континенте, а кроме того, довольно вяло защищали связи наших клиентов от нападок других банков. Это нужно изменить. Как всем известно, биржа имеет тенденцию специализироваться по секторам. Ведь вести переговоры с телефонной компанией, к примеру, куда легче, если что-нибудь знаешь о телекоммуникациях.
Питер Элтон, один из твердолобых, возбужденно тряхнул седой головой:
— Ричард, это, конечно, замечательно — для тех, кто разбирается в телекоммуникациях, но что делать таким, как я? Позвонить шефу «Бритиш телеком» в доказательство, что я умею пользоваться телефоном?
Над столом прокатился нервный, но одобрительный смешок. Большинство присутствующих были в том же положении.
Майерс повернулся к Селларсу:
— Роско, вы не хотите ответить?
Лицо у Селларса было холодное, но бесстрастное:
— Нет, Ричард. Почему бы вам не продолжить?
— Хорошо. Мы уже разбили младших администраторов по секторам. А теперь мы с Роско предлагаем распространить этот опыт на директорский уровень. Каждый из вас возьмет определенный сектор и целиком сосредоточится на нем.
На сей раз к сопротивлению примкнул и Джулиан Литгоу. Этому молодому, еще не достигшему сорока, энергичному человеку терять было меньше, чем старикам. Он даже не удосужился адресовать свои реплики Майерсу.
— Простите меня, Роско, но Лондон — это не Нью-Йорк. Большинство наших клиентов вовсе не желают обсуждать с нами технические штучки. Им просто нужен четкий совет по корпоративным финансам.
Селларс понял, что нужно прижать Литгоу хвост, пока он не подстрекнул других к противостоянию.
— Возможно, вы правы, Джулиан, но факт остается фактом: мы уступаем рынок банкам, внедрившим секторный подход. Вы никогда не задумывались, почему фирмы вроде «Морган-Стэнли» или «Голдман» так богатеют? Неужели вы вправду думаете, что эти банки могли бы позволить себе платить верхушке руководства по пять-десять миллионов долларов в год, если бы те тратили время только на осуществление операций и выдачу советов? Их дело — затащить клиента в дверь, а затем поцеловать на прощание, когда сделка готова к подписанию. Конечно, они могут изредка позвонить ему или пообедать с ним, чтобы поддержать иллюзию, но они торговцы, черт побери.
От возмущения Литгоу саркастически фыркнул:
— Значит, Роско, если я правильно вас понял, инвестиционная деятельность банков, по сути, высокого класса иллюзия?
Если он рассчитывал смутить Роско, то он его недооценил. Роско мгновенно отпарировал:
— Разве кто-то говорил о высоком классе?
